– Две отдельных фразы. Во-первых, сегодня утром в нашем самолете на пути сюда я услышал, как один из пассажиров сказал, что летел в Кройдон утром в день убийства в почти пустом самолете. Во-вторых, по словам Элизы, когда она позвонила в офис «Юниверсал эйрлайнс», ей сказали, что на утренний рейс свободных мест нет. Эти два заявления противоречили друг другу. Я вспомнил, как стюард «Прометея» говорил, что не раз видел мадам Жизель в самолете, летевшем утренним рейсом, из чего следует, что она обычно летала рейсом восемь сорок пять.
– С каждой минутой это дело представляется все более таинственным! – воскликнул Фурнье. – Сначала мы искали женщину. Теперь оказывается, это мужчина. Американец…
Он остановился и посмотрел на Пуаро. Тот едва заметно кивнул.
– Да, друг мой. Так легко быть американцем – здесь, в Париже! Гнусавый голос, жевательная резинка, маленькая козлиная бородка, очки в роговой оправе – традиционные атрибуты типичного американца…
Он достал из кармана лист, вырванный из «Скетча».
– Что это вы там рассматриваете?
– Графиню в купальном костюме.
– Вы думаете?.. Нет-нет. Такая маленькая, очаровательная, хрупкая… Она просто физически не смогла бы предстать в образе высокого сутулого американца. Да, она была актрисой, но сыграть такую роль ей явно не по силам. Нет, друг мой, это невозможно.
– Я и не говорю, что это возможно, – сказал Эркюль Пуаро.
Тем не менее он продолжал внимательно изучать фотографию на вырванном из журнала листе.
Двадцатисемилетний лорд Стивен Хорбери стоял у буфета и рассеянно накладывал в тарелку почки. Узкая голова, длинный подбородок – он выглядел именно таким, каким был в действительности: спортивным молодым человеком не самых блестящих умственных способностей. Он был доброжелательным, немного педантичным, верным своим принципам и невероятно упрямым.
Поставив наполненную верхом тарелку на стол, лорд принялся есть. Спустя некоторое время он раскрыл газету, но тут же, нахмурившись, отшвырнул ее в сторону. Отодвинув в сторону тарелку с недоеденными почками, выпил чашку кофе и поднялся на ноги. Постояв некоторое время в нерешительности, кивнул, вышел из столовой, пересек холл и поднялся по лестнице. На стук в дверь спустя минуту до его слуха донесся чистый, ясный голос:
– Войдите.
Лорд Хорбери вошел в комнату. Это была просторная, прекрасно отделанная спальня, обращенная окнами на юг. Сайсли Хорбери лежала на кровати – большой кровати из резного дерева елизаветинской эпохи. В своих одеждах из розового шифона, с рассыпавшимися по плечам золотистыми локонами, она выглядела чрезвычайно обворожительно. Рядом с кроватью на столике стоял поднос с остатками завтрака – бокал с недопитым апельсиновым соком, пустая кофейная чашка. Леди знакомилась с корреспонденцией, в то время как в комнате хлопотала горничная, наводя порядок.
Для любого мужчины было бы извинительно, если б при виде этой чарующей картины у него участилось дыхание, но лорда Хорбери она оставила совершенно равнодушным. Были времена, года три назад, когда умопомрачительная красота его жены приводила молодого человека в восторг. Он был страстно, безумно влюблен в нее. Все это осталось в прошлом. От своего безумия он излечился.
– В чем дело, Стивен? – удивленно спросила леди Хорбери.
– Мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз, – резко произнес лорд.
– Мадлен, – обратилась Сайсли к горничной, – оставьте это и выйдите.
–
Дождавшись, когда за ней закрылась дверь, Стивен Хорбери заговорил:
– Я хочу знать, Сайсли, что именно стоит за вашим желанием приехать сюда.
Леди Хорбери пожала своими хрупкими прекрасными плечами.
– В конце концов, почему бы и нет?
– Почему бы и нет? Мне кажется, для этого должны быть определенные причины.
– Ах, причины… – пробормотала Сайсли.
– Да, причины. Вспомните, мы договорились – после того, что между нами произошло, – прекратить этот фарс с совместным проживанием. Вы получили городской особняк и щедрое – более чем щедрое – содержание. Вам была предоставлена свобода действий – в определенных пределах. С чем же связано ваше столь неожиданное возвращение?
Сайсли вновь пожала плечами:
– Я подумала… так будет лучше.
– Полагаю, речь идет о деньгах?
– Боже, как я ненавижу вас, – сказала леди Хорбери. – Вы – самый жадный из всех живущих на свете мужчин.
– Самый жадный? И это после того, как из-за вас, из-за вашего бездумного расточительства родовое поместье оказалось в закладе!
– Вас только и заботит ваше родовое поместье! Лошади, охота и надоедливые старые фермеры… Боже, что за жизнь для женщины!
– Некоторым женщинам такая жизнь нра-вится.
