Дав выход накопившемуся раздражению, он позволил Джейн удалиться. Выходя из кабинета, она увидела, как ее подруга Глэдис подмигнула ей.
Глэдис была заносчивой эфемерной блондинкой, говорившей с начальством едва слышным, манерным голосом. В частной жизни она любила пошутить, и при этом в ее голосе появлялась хрипотца.
– Не волнуйся, моя дорогая, – сказала она Джейн, – старый осел сидит и наблюдает за котом, пытаясь угадать, в какую сторону тот прыгнет. И я уверена, кот прыгнет не в ту сторону, в какую он думает… Ой-ой-ой, идет моя старая дьяволица, черт бы ее подрал! Небось, как всегда, злая, словно мегера. Надеюсь, она не притащила с собой свою проклятую собачонку.
В следующую секунду Глэдис уже говорила едва слышным, манерным голосом:
– Доброе утро, мадам. Ваш милый, славный пекинес с вами? Я сейчас помою голову миссис Генри шампунем, и все будет готово.
Джейн вошла в соседнюю кабинку, где в кресле сидела женщина с волосами, окрашенными хной, и изучала свое отражение в зеркале.
– Дорогая, – сказала она, обращаясь к располагавшейся по соседству подруге, – я выгляжу сегодня просто ужасно…
– Вы так считаете, дорогая? – безучастно отозвалась подруга, лениво листавшая «Скетч» трехнедельной давности. – Мне кажется, вы выглядите сегодня так же, как и всегда.
При виде Джейн скучавшая подруга отложила журнал в сторону и воззрилась на девушку.
– В самом деле, дорогая, – сказала она, – вы в полном порядке, можете не беспокоиться.
– Доброе утро, мадам, – произнесла Джейн с той беспечной живостью, которую от нее ждали и которую она воспроизводила автоматически, не прилагая к этому ни малейших усилий. – Давненько мы вас не видели. Вероятно, ездили за границу?
– В Антиб, – сказала женщина с волосами, окрашенными хной, которая тоже смотрела на Джейн с откровенным интересом.
– Как славно! – воскликнула девушка с фальшивым восторгом. – Что у нас сегодня – мытье шампунем или окраска?
Женщина моментально отвела от нее взгляд и, наклонившись вперед, принялась внимательно изучать свои волосы.
– Думаю, неделю еще прохожу… О господи, какое же я все-таки страшилище!
– Дорогая, ну что вы хотите увидеть в зеркале в столь ранний час? – попыталась успокоить ее подруга.
– Дождитесь, когда мистер Жорж закончит заниматься вами, – сказала Джейн.
– Скажите, – спросила женщина, вновь устремив на нее взгляд, – это вы вчера давали показания во время судебного следствия?
– Да, мадам.
– Ужасно интересно! Расскажите, что там случилось.
Джейн приложила все усилия, чтобы удовлетворить интерес клиентки.
– Это действительно жуткая история, мадам…
Она принялась рассказывать, время от времени отвечая на вопросы. Как выглядела погибшая женщина? Правда ли, что на борту находились два французских детектива и что это дело каким-то образом связано со скандалами в правительстве Франции? Летела ли этим самолетом леди Хорбери? Действительно ли она так хороша собой, как об этом все говорят? Кто, по мнению Джейн, совершил убийство? Говорят, это дело пытаются замолчать в интересах правительства, и так далее…
Это испытание было лишь прелюдией к множеству других подобных. Все клиентки желали обслуживаться у «девушки, которая была в том самолете», а потом рассказывали своим подругам: «Представляете, помощница моего парикмахера оказалась той самой девушкой… На вашем месте я сходила бы туда – там вас очень хорошо причешут… Ее зовут Жанна… невысокая, с большими глазами. Она вам расскажет все, если вы хорошо попросите…»
К концу недели Джейн чувствовала, что ее нервы на пределе. Иногда казалось, что, если ее еще раз попросят рассказать о воздушном происшествии, она набросится на клиентку и треснет ее феном.
Однако, в конце концов, было найдено более мирное решение этой психологической проблемы. Джейн набралась смелости, подошла к месье Антуану и потребовала – в качестве компенсации морального ущерба – повышения зарплаты.
– Какая наглость предъявлять мне подобное требование! Я исключительно по доброте душевной держу вас здесь после того, как вы оказались замешанной в этой истории с убийством. Многие другие на моем месте, не столь добросердечные, как я, уволили бы вас незамедлительно.
– Это чушь, – холодно произнесла Джейн. – Я привлекаю клиентов в ваше заведение, и вам известно об этом. Хотите, чтобы я ушла, – пожалуйста. Я легко получу нужное мне жалованье в «У Анри» или в «Мезон Рише».
– И как люди узнают, что вы ушли туда? В конце концов, что вы собой представляете?
– Вчера, во время судебного следствия, я познакомилась с несколькими репортерами, – сказала Джейн. – Один из них вполне может позаботиться о том, чтобы публике стало известно о моем переходе на другую работу.
Опасаясь, что это правда, месье Антуан с большой неохотой согласился поднять Джейн зарплату. Глэдис от души поздравила подругу.
– В этот раз ты уделала Айки[28] Эндрю, – сказала она. – Если девушка не может постоять за себя, ее остается только пожалеть… Ты была просто восхитительна!
– Да, я могу постоять за себя, – отозвалась Джейн, с вызовом подняв голову. – Всю жизнь мне приходится отстаивать свои интересы.
