Заметив, что Хаген положил на стойку пятидолларовую бумажку, он добавил:
— Попытайтесь поискать его в ближайшем театре. Там он часто слоняется. Рассказывал, будто раньше был актером.
Хаген кивнул, взял Дагну под руку и вывел ее на улицу, на солнечный свет.
— Мы кое-что узнали. Теперь будьте серьезны, мое сокровище. Да, я сказал «сокровище»... или вы против такого обращения?
Хаген был возбужден, настроение его поднялось.
— Не возбуждайтесь из-за пустяков,—; заметила Дагна, которой пришлось бежать, чтобы поспевать за ним.— Может быть, он водил вас за нос, чтобы заработать пять долларов.
— Жаждущему и пруд кажется морем, гласит старая испанская поговорка.
Главный вход в театр был закрыт, билетная касса пуста. '
— Пойдемте, здесь, наверно, есть служебный вход.
Они нашли его. Хаген стал стучать, пока не услышал шаги. Дверь открылась, и мужчина с лицом ласки выглянул из нее. Он был старый, небритый, и от него пахло винным перегаром.
— Приходите позже! — огрызнулся он.— Здесь никого нет, кроме меня.
— Но вы-то здесь,— сказал Хаген и сунул ногу в приоткрытую дверь, чтобы старик не мог ее закрыть.— Я ищу Дока.
— Здесь вы его не найдете,— ответил старик, очевидно портье.
Затем его голос перешел в бормотанье, и Хаген смог разобрать лишь слово «неблагодарный».
— Вы были с ним знакомы? — настойчиво допытывался Хаген.— Где мне его найти?
— Верно, я знал его. Мы с Доком были друзьями, это вам всякий скажет. Я всем с ним делился.
Он буравил грудь Хагена указательным пальцем.
— Это была настоящая дружба.
— Верю, дедушка. А где сейчас ваш друг?
Старик сделал передышку и поманил Дагну.
— Хотите здесь танцевать, милочка?
— Нет, благодарю,— презрительно возразила она.
— Были друзьями, всем делились друг с другом,— бормотал старик с отсутствующим взглядом.— Все, что у меня было, принадлежало и Доку... я следил за этим. Можете любого спросить, это вам всякий скажет.
— Он напился,— прошептала Дагна.— Давайте зайдем сюда попозже.
— Я не напился! — громко и со злом возразил старик.— Я только разочаровался, с болью в сердце.
Его голос снова перешел в бормотанье. Хаген осторожно потряс его за плечо.
— Вы хотели рассказать мне о Доке. Где он?
— Док?
Старик откашлялся.
— Не произносите при мне его имени. Он больше не друг мне. Знаете, что в Библии сказано? Что истинный друг может за тебя жизнь отдать. Вот это настоящая дружба.
Он испытующе посмотрел на Хагена.
-— Верно?
— Верно,— терпеливо согласился тот.— Док больше не ваш друг.
— Нет, он не друг. Когда он получил эти деньги, то что он дал мне? Он забрал все себе и стал важничать передо мной, хотя я всем с ним делился. Какой же он друг?
Из-за такой несправедливости из его глаз вдруг потекли слезы.
Хаген посмотрел на Дагну.
— Это подходит. Откуда же он получил эти деньги?
— Но они ему нс пригодились,— заявил старик.— Об этом позаботился Бог. Он заботится о своих чадах, он разгневался.
— Правильно,— согласился Хаген.— Придет и ваша очередь, дедушка. И, наверно, раньше, чем вы думаете. Где теперь Док?
— Это с ним уже произошло! — прокаркал триумфально старик.— Рука Божья покарала его, точно как в Библии сказано!
Хаген вдруг почувствовал, как ему свело живот. Холодное предчувствие охватило его. Настроение упало. Он схватил старика за поношенный пуловер и спросил:
— О чем вы говорите?
— О руке Господней,— ответил старик.— Сегодня утром она поразила его. Я сам видел «скорую помощь». Его отвезли в пригородную больницу.
Итак, только что появившаяся надежда растаяла как дым. Хаген реагировал на это подобно большинству мужчин.
— Боже мой,— с уважением заметила Дагна,— я не думала, что кто-нибудь сможет так долго ругаться, ни разу не повторяясь.
— Я только начал,— проворчал Хаген.
Он не сожалел о своей вспышке, теперь он чувствовал себя гораздо лучше.
Они ехали к больнице на окраину города, но Хаген мало чего ожидал от этого посещения. Он инстинктивно чувствовал, что не застанет Дока в живых.
— А я был так близок к удаче,— говорил он Дагне уже в десятый раз с тех пор, как старик сообщил им ужасную правду.-— Это очень плохо.
— Возможно, вы раньше времени расстраиваетесь. Множество людей попадает в больницы, и большинство выходит оттуда живыми.
— Этот не выйдет, я чувствую. Это было бы слишком хорошо, Дагна. Док единственный знал убийцу Хильды. Убийца опасался, что я могу до него добраться,— это совершенно ясно.
Дагна, нахмурившись, смотрела из окна машины на дома, мимо которых они проезжали.
— Не знаю. Я нахожу это ужасным, просто нечеловеческим. Я не могу себе представить,, что кого-нибудь можно убить только из-за того, что он может быть опасен.
— Самосохранение — инстинкт номер один, не забывайте этого,— иронически усмехнулся Хаген.— Если вы знаете, что вас ожидает газовая камера в Сан-Квентине и единственный путь избежать ее — это убить свидетеля, вы не станете долго раздумывать, моя дорогая.
Некоторое время Дагна молчала, затем медленно промолвила:
— Все же в этом есть для вас кое-что хорошее, Хаген. Во всяком случае, вы не могли убить Дока — практически вы весь день были либо в полиции, либо со мной.
— Что это мне дает?