Хаген взглянул на наручные часы. Во время драки с Ларри они остановились.
— Сколько сейчас времени, Дагна?
— Около двенадцати. Хаген, ты думаешь, что Ларри может быть причастным к убийству Хильды?
— Скажи мне, пожалуйста, когда точно наступит полночь.
— Зачем? Тогда гномы возьмут тебя в свое царство? Или ты назначил свидание?
Она посмотрела на него и тихо засмеялась.
— Боюсь, что ты слишком разбит для кого-нибудь, кроме меня, Хаген. И мне ты не нравишься, потому что не отвечаешь на мои вопросы.
— Я не уклоняюсь от ответов, я просто не знаю.
Оказав Хагену первую помощь, Дагна взяла дневник своей сестры и медленно перелистала его. Хаген наблюдал за ней. Она сидела на полу у его ног, повернувшись к нему боком. Ему очень захотелось погладить ее по блестящим белокурым волосам, однако он сдержался. И вдруг подумал о том, что чувствует себя словно дома. Подобного чувства он уже давно не испытывал.
— Здесь нет ничего странного,— пробормотала Дагна.— Я держу в руках целый год жизни своей сестры-близнеца, о котором ничего не знала. Мне кажется, что я читаю о самой себе. У меня иногда появляются такие же мысли.
— Почему Хильда вела дневник всего один год? Почему не стала его продолжать?
Дагна не ответила, тогда он начал рассуждать вслух:
— Ну, она совершала поездку, многие люди во время поездок ведут дневники.
— И кроме того, она была влюблена,— добавила Дагна.— Это следует учитывать, Хаген.
— Я этого не забыл. Я задаю себе вопрос, не был ли этот Брук тем человеком, из-за которого мы развелись. Время совпадает.
— Теперь на этот вопрос никто не ответит.
— Да.
Хаген прикусил нижнюю губу.
— Хильде, наверно, было очень трудно. Она привыкла все рассказывать, а здесь появилась большая тайна в ее жизни, которую следовало скрывать от всех. Вероятно, потому она и завела дневник — нужно было с кем-то поделиться, хотя бы с самой собой.
— Бедная маленькая Хильда,— вздохнула Дагна.— Если бы я могла ей помочь...
. — Сколько сейчас времени?
— Ах, мне очень жаль. Уже больше двенадцати. Я не заметила. Чего ты ждешь, Хаген?
— Где твой телефон?
Дагна указала нд спальню, и Хаген поспешил к телефону. Как он и рассчитал, наступило время подписания утренних газет к печати. Он сел на край кровати и стал звонить в редакции разных газет. Дагна с печальным видом слушала, как он рассказывал одну и ту же историю разным людям, что он был нанят Вэйном Висартом для расследования убийства Хильды, что он нашел дневник, содержащий информацию о другом убийстве, и что он этот дневник передаст утром прокурору. Он цитировал запись о Бруке и высказывал свои предположения относительно точной даты и местности. Хаген разрешал себя цитировать. Когда он наконец положил влажную от пота трубку, то был убежден, что его разоблачения будут помещены на первых страницах утренних газет.
— К чему все это? — спросила Дагна.— Я думала, что тебе не нравится, когда твое имя попадает в газеты.
— Это лучше, чем приказ об аресте.
Хаген встал, потянулся и потер ухо.
— Так, я за день достаточно поработал. Пусть начинается новый день. Подойди ко мне и удивись, какой я чудесный человек.
Дагна тотчас подошла к нему. Хаген заключил ее в свои объятия. Дагна нежно посмотрела на него и сказала:
— Я уже удивляюсь, что же дальше?
Хаген стал с жаром целовать ее. Наконец Дагна с трудом отдышалась и пробормотала:
— Если ты не знаешь, сколько сейчас времени, так знай, что половина первого, любимый.
Хаген закрыл глаза и потерся щекой о ее мягкие волосы. Так, наверно, и с Хильдой сначала было, подумал он.’
— Хаген, любимый,— повторила Дагна.— Я забыла, сколько сейчас времени.
. — В моей семье сейчас время спать.
— В моей тоже.
Она освободилась из его объятий и испытующе посмотрела на него.
— Мы не должны так непристойно себя вести. Во всяком случае, не в спальне.
— Я ужасно устал,— засмеялся Хаген.
— Я этого не заметила. Я только заметила, что ты полон чувств. И теперь я боюсь.
— Ты кое-что забыла.
— Ну хорошо, ты ужасно сексуальный. Но теперь, пожалуйста, удались из моей спальни и скажи мне «спокойной ночи». Ты будешь только стыдиться меня. Я давно уже не делала никаких глупостей, Хаген, и теперь не хочу изменять своим традициям. Я лучше разобью свое сердце, чем нарушу свои традиции.
Она повернулась и быстро вышла в гостиную.
Бросив последний, полный тоски взгляд на кровать, Хаген последовал за ней. Дагна стояла с нервным видом возле входной двери, держась за ручку. Она покраснела.
— Теперь ты оставишь меня одну, не правда ли? Ты не дашь мне делать глупости, не дашь?
— Разве я могу?
— Да, черт побери, ты можешь. Только одно движение...
— Хорошо. По крайней мере, удалюсь, сохранив тщеславие.
— Не надо шутить.
Хаген поцеловал ее в дверях.
— Кто здесь шутит? — спросил он. .
— Милый,—: пробормотала она,— когда мы получше узнаем друг друга, когда сможем строить обдуманные планы... но только вчера вечером умерла Хильда... Хаген, если ты пробудешь здесь еще минуту, я не сдержусь.
— Оставим это на другой раз,— сказал Хаген, укусил ее за ухо и вышел.
Дверь моментально закрылась за ним, и он услышал за дверью ее плач.