— Осмотри его вещи.
Хаген засмеялся на ее восклицание ужаса.
— Это не так плохо, как ты думаешь. Ларри должен иметь в салоне свой шкаф, где он переодевается. Или он ездит в трусиках на автобусе? Вот когда он займется своим классом, пойди и осмотри его бумажник. Может быть, он, как бывший солдат, имеет при себе уменьшенную фотокопию своего демобилизационного удостоверения. Если это так, то сними копию и положи документ на место. Он об этом не узнает.
— А если меня за этим делом застукают? — возразила Дагна.— Теперь ты должен понять, почему я говорила, что ты не принесешь мне ничего хорошего. Ты уже толкаешь меня на воровство.
— Если ты подольше будешь общаться со мной, то сможешь даже стать честной женщиной. Ну, сделаешь ты это?
— Что? Обшарить карманы Ларри или общаться с тобой? — засмеялась Дагна.— Я сделаю для тебя и то, и другое, Хаген. Если я испугаюсь или передумаю, то скажу тебе об этом.
— Скажи мне сегодня вечером за обедом,— настаивал Хаген.— Семь часов тебя устроит?
— Разве я тебя раньше не увижу? Я согласна в любое время, любимый.
— Придется тебе подождать до семи вечера. Я буду почти весь день иметь дело с начальством. А возможно, меня и арестуют. Это будет решать городской прокурор.
— Я буду следить за твоими успехами по газетам и часто принимать холодный душ,— обещала Дагна.
Сделав паузу, она весело добавила:
— Береги себя, Хаген.
Он услышал в трубке звук поцелуя и вышел из кабины с радостной улыбкой.
Подходя через несколько минут к двери приемной прокурора, он все еще улыбался, даже еще шире, когда увидел публику. Приемная была почти блокирована представителями прессы, фотографами, операторами местного телевидения и множеством любопытных. Всё ожидали Хагена и тотчас набросились на него, как женщины на стенд с распродажей товаров.
Ему задавали вопросы, просили дать разъяснения, фотографы просили его смотреть сразу в двенадцати направлениях. Хаген счел за лучшее всех удовлетворить, медленно проталкиваясь к двери, словно корабль среди льдин. Перед дверью он остановился и поднял вверх дневник, чтобы увековечить свою улыбку для потомства. Повсюду сверкали фотовспышки, Хагена снимали крупным планом.
Когда он вошел в приемную прокурора, все глаза уставились на него. Многие взгляды были довольно враждебные, поэтому он предчувствовал, что будет в кабинете. Это его не удивило.
Единственный, кто улыбнулся при виде его, был капитан Трог. Шеф отдела расследования убийств, прислонившись к письменному столу, потягивал сигарету и равнодушно наблюдал за появлением Хагена.
— Ну как, без духового оркестра? — спросил он.
— Да, в виде исключения,— ответил Хаген.— Что вы так рано явились сюда, Трог?
— Из-за вас,— ответил тот,— Вы старательный маленький детектив, да?
— Так я зайду.
Хаген пошел к кабинету, протискиваясь сквозь толпу репортеров. Все обращали на него внимание. Поднявшийся шум заставил возмущенного прокурора выйти из кабинета. Это был дородный мужчина по имени Аустин Мак-Кракен, вполне сознающий важность своего положения. Сотрудники называли его дедом. Хаген встречался с ним на судебных процессах, считал его пустобрехом, впрочем довольно ловким… когда дело касалось его собственных интересов.
Мнение Мак-Кракена о Хагене, очевидно, было не из лучших. Он бросил на Хагена взгляд, от которого могло скиснуть молоко, и гаркнул:
— Сейчас же освободите приемную!
Никто его не послушался. Наконец Хаген приглушил шум, заявив, что прокурор будет иметь с ним личную беседу. Это означало, что Хаген выставлял на первое место Мак-Кракена, надеясь, что прокурор великодушно согласится с этим. Его слова не остались незамеченными, и Мак-Кракен тотчас пригласил Хагена в свой кабинет. Трог тоже не пропустил это мимо ушей.
_— Гоняешься за крупными заголовками,— пробормотал он Хагену, когда тот закрыл дверь.
-— Вам хорошо говорить. Вчера вы быстренько присвоили себе заслугу отыскания Дока. А я только пытаюсь защитить свою репутацию.
— Естественно,— согласился Трог.— Но полиции повседневно требуется одобрение. Моя репутация зависит даже от украденного колеса автомашины.
Городской прокурор не счел нужным быть приветливым. Он сел, выпрямившись, за свой большой письменный стол и сухо сказал:
— Я надеюсь, Хаген, что вы найдете оправдание для всего этого.’
— Я пришел не оправдываться, а передать вам вот это.
Размашистым движением он положил на стол дневник Хильды. Хаген вел себя словно благодетель.
— Слово, которое вы ищете, означает спасибо.
— Я ничего не ищу,— возразил Мак-Кракен,— кроме той причины, по которой я и капитан Трог узнают о существовании этого дневника из газет.
— Разве об этом было напечатано в газетах? — прикинулся удивленным Хаген.
Мак-Кракен покраснел и направил указательный палец на Хагена.
— Вы дьявольски хорошо знаеТе, что об этом напечатано в газетах. Во всех газетах, даже в лос-анджелесских. Вы сами рассказали им эту историю. Почему? У меня большое желание расквитаться с вами за это. Попытка причинить помехи юстиции.
— Кто чинит препятствия юстиции? Дневник здесь,— ответил уверенно Хаген.