Они спустились на первый этаж, где их «сфотографировала» консьержка, вышли из подъезда, обогнули детскую площадку, на которой почему-то не горели фонари, и оказались перед небольшим парком, где было много людей и света. Народ отдыхал за столиками кафе, выпивал, смеялся. То здесь, то там вспыхивали экраны мобильных гаджетов. Навстречу, к выходу, двигалось некоторое количество растрепанных молодых родителей, уставших от своих гиперактивных детей, которые ничего не видели перед собой. Маленький мальчик, умело управлявшийся с трехколесным велосипедом, даже не сдвинулся с маршрута, когда увидел перед собой Гурова. Лев Иванович успел отойти в последний момент, а мама ребенка-лихача никак на это не отреагировала. Гуров взглянул на Александру – она все видела и улыбнулась. Она старалась держаться к нему поближе, и Гуров понял, что здесь она еще не была.
Чем дальше от входа уводила их главная аллея, тем тише и темнее становилось. Здесь была уже другая публика, в основном состоявшая из немолодых людей. Они сидели на лавочках, наслаждаясь прохладным свежим воздухом, тихо разговаривали и никуда не торопились. Тишину предпочитали и собачники. К Александре подбежала такса, и хозяйка подождала, пока она обнюхает кроссовки своей новой знакомой.
Впереди показалось полукруглое приземистое здание, фасад которого украшали фиолетовые неоновые буквы, сливающиеся в слово «Трио». Александра остановилась и посмотрела на вход.
– Вы уже ужинали? – спросила она.
– С радостью составлю вам компанию, – ответил Гуров.
Несмотря на то что свободных столиков внутри здания ресторана было полно, Александра выбрала самый неудобный по расположению, в центре зала. Официант принес меню, в котором было всего три раздела. Закуски, горячее, напитки. В каждом разделе присутствовало по три позиции. Ресторан «Трио» четко следовал своей концепции.
Александра заказала салат и чашку кофе, Гуров, недолго думая, выбрал то же самое. Когда официант уже собрался уходить, Александра неожиданно решила дополнить заказ.
– У вас есть вино? – спросила она. – Можно посмотреть винную карту?
Она выбрала красное полусухое. Гурову было все равно что пить. Он мог отказаться, но не стал этого делать, отпустив ситуацию. Когда вино было разлито по бокалам, Александра решила посетить дамскую комнату. Гуров подождал. Александра будто бы оттягивала момент, выдумывая что-то еще, что займет ее внимание.
В конце концов она сделала все, что хотела. Подняла бокал и улыбнулась Льву Ивановичу.
– За вас, – произнесла она и залпом выпила вино.
Гуров только пригубил. Гнать не было никакого смысла.
– Здесь нельзя курить? – спросила она. – Кажется, это запрещено.
– Увы, с этим ничего не сделаешь, – сказал Гуров.
– Вы хотели поговорить, – напомнила она. – Я никогда не выпивала с полицейским.
– Я хотел узнать о цели вашего визита в Россию, – сказал Гуров.
– Об этом меня уже спрашивали в аэропорту, – ответила Александра. – Я здесь как турист.
– И поэтому вы не удивились, когда увидели меня?
Александра по-детски шмыгнула носом.
– Я просто ищу свою маму, – тихо сказала она. – Уже нашла.
Она не спешила прикасаться ко второму бокалу. К еде тоже не притронулась. Гуров подумал, что со стороны они выглядят как любовники, уставшие скрываться. Сидят, молчат и не смотрят друг на друга. Кажется, Гуров не ошибся, потому что официант, который обслуживал столик, бросил в их сторону не один пытливый взгляд.
Кроме них, в ресторане не было ни одного посетителя. Уставший плевать в потолок бармен практически лежал на стойке, закопавшись в телефоне.
– Вы знаете, где сейчас ваша мать?
– Не знаю. Это мой второй визит в Россию. Первый был совсем недавно. Я нашла ее и даже позвонила. Она сильно плакала, просила прощения. Мы договорились встретиться у меня в квартире, но она не пришла. На звонки тоже не отвечала. Если бы я знала, где она живет, то поехала бы к ней сама, но она не назвала свой адрес.
– И что же вы сделали?
– Вернулась домой.
– Какого числа вы должны были встретиться?
– Третьего сентября. Второго я весь день готовилась к этой встрече. Купила ей в подарок красивую чашку. Я не знала, как все пройдет, захочет ли она остаться или ей будет больно смотреть на меня. Чашка осталась бы у нее на память обо мне. Пришлось увезти ее домой, но сегодня я привезла ее обратно.
Я рано узнала, что меня удочерили. От меня это не скрывали ни мама, ни папа. Они разрешили называть их по именам, но я не смогла. Они же мои родители, других я не знала. А про родную мать мне рассказали после выпускного вечера. Тогда я ушла из дома и всю ночь просидела во дворе, за клумбой. Утром пришел папа и позвал меня домой. Оказывается, родители не спали всю ночь и следили за мной из окна. А я-то думала, что хорошо спряталась.
Свою настоящую мать я не искала, но иногда вспоминала о ней. Мне объяснили, что она была вынуждена отказаться от ребенка. Просто так бывает. С этим сложно смириться, но у меня получилось. В этом мне очень помогли приемные родители. Самые добрые люди на свете.
