– Ну, еще бы. Все-таки сорок шесть лет, – согласился Гуров.
– Удочерена тринадцатого июня Йозасом и Оливией Миттельхойфе, проживающими в небольшом городке Ютербог. Это недалеко от Берлина, там полчаса на машине. Супруги Миттельхойфе являлись владельцами пекарни, имели неплохой доход, жили в собственном доме, но отсутствие детей делало их жизнь неполноценной. Директором приюта в то время был Отто Швайгерн, довольно известный в стране педагог. Его мемуары разлетались с магазинных полок за считаные часы, он часто выступал по телевидению. Сейчас приюта уже не существует, но бывшие воспитанники создали свой сайт, где бесконечно благодарят старика за то, что стал им всем родным отцом. Он до сих пор жив и активно помогает согражданам связаться со своими близкими. Помогает по мере сил, скажем так. Мой приятель активно с ним общается, поэтому спросил у него, не помнит ли он новорожденную русскую девочку, которая поступила в приют в восьмидесятых. Так что ты думаешь? Он ее держал на своих руках! Он помнит, как она к ним попала. Оказалось, что в семьдесят седьмом году к нему пришла женщина и сказала, что хотела бы отказаться от дочери, которую родила два дня назад. По внешнему виду незнакомки можно было сразу определить, что ей нелегко далось это решение – она плакала и выглядела очень плохо. Швайгерн предложил ей отдохнуть и еще раз все взвесить, но она отказалась. Попросила назвать девочку Александрой и быстро ушла. Этот случай Швайгерн не назвал бы распространенным, потому что в те годы в ГДР царили не такие уж строгие нравы. Это раньше, еще до войны, общество могло отнестись плохо к незамужней женщине, родившей ребенка. Но с тех пор прошло довольно много времени, послевоенная действительность внесла коррективы в устаревшие понятия. Но в причинах отказа от ребенка директор приюта разбираться не стал. Да он бы и не смог. Он просто передал девочку в ясли. Но ее мать он запомнил очень хорошо. Женщина попыталась изменить свою внешность: надела большие солнцезащитные очки, спрятала волосы под берет. Маскировка ее не спасла, и Швайгерн заметил, что она очень красива, но не очень молода. Он бы дал ей немного за тридцать. А еще она была иностранкой. Очень хорошо говорила на немецком языке, но с акцентом. Директор решил, что она родом из Польши или из Болгарии.
Ребенку дали то имя, которое выбрала мать. А через два дня в приют пришли муж и жена Миттельхойфе, которые мечтали о девочке. Таким образом Александра обрела семью.
– Получается, что она пробыла в приюте всего два дня… А ее новые родители будто бы заранее знали, что она там окажется, – заметил Гуров. – А о них что-нибудь известно?
– Зришь в корень, Гуров. Данные о них мой знакомый тоже нашел. Обычные трудяги, ничем не выделяющиеся. Не имеют никаких проблем с законом. Но есть кое-что, что тебя абсолютно точно заинтересует. Фамилию Миттельхойфе Оливия взяла по мужу, но в девичестве ее звали Оливия Шеффер.
– Это точно?
– Абсолютно точно. Говорю же: генеалогические данные! Все сто раз перепроверено.
– Они с Вилле Шеффером были родственниками, – догадался Гуров.
– Какой ты умный! Они родные брат и сестра. Мало того, в Ютеборге у Шеффера была, так скажем, дача. Конечно, не такая, какие строят у нас. Он там построил загородный дом, почти что за́мок. Сохранились его фото, сделанные снаружи и изнутри, и, знаешь, Гуров, я бы многое отдал, чтобы там жить. Шеффер все-таки был позером и умел наслаждаться жизнью. Не могу его за это осуждать. Если у человека много денег, то он имеет полное право жить так, как хочет, и там, где хочет. Шеффер был известной личностью, за ним охотились фотографы и толпами ходили поклонники. Поэтому каждая берлинская собака знала, по какому адресу его можно найти в Берлине. А в Ютеборге дачку вот отгрохал. Да-да, Гуров, это тот самый дом, который впоследствии сгорел, похоронив под своими обломками тело своего хозяина.
Гуров закурил, забыв открыть окно. О запрете на курение в служебных помещениях он даже не вспомнил.
– Ты там все записал? – спросил Бобровский.
– Да вроде бы.
– Ну, тогда слушай дальше. Для поиска людей существуют открытые базы данных. Государство за этим никак не следит и не финансирует это дело, поскольку базы являются делом рук исключительно энтузиастов и любителей поиграть в программистов. Таких, как мой знакомый учитель истории, например. Базы данных выглядят как обычные сайты с минимальным набором услуг типа «Введите имя и фамилию», «Введите год рождения», «Введите место рождения, если оно вам известно». Ну, ты понял, да? Есть там одна интересная опция, на мой взгляд, довольно забавная, хоть и бесполезная. Но именно она помогла нам обнаружить нечто интересное. При открытии сайта каждый раз на экране появляется бегущая строка, в которой отображаются фамилии пользователей, которые заходили на сайт чаще всего. Обычно на эту строчку не смотрят, она даже не нужна, но мой знакомый учитель истории заметил повторяющееся имя. Александра Миттельхойфе.
– Значит, она тоже искала кого-то в базе данных, – сказал Гуров. – В этих базах только немцы?
