Руки со странно вытянутыми сложенными пальцами лежали на консоли под круглыми ручками настройки и громкости. Навалившись на тумбу, Тонкс даже голову положил на радиоприемник, будто выслушивая его внутренние секреты. Эмили видела лысину, обрамленную жидкими прядками сальных волос. Септимус Тонкс не шевелился.
– Простите, сэр, – выдохнула Эмили, снова удивившись. Восторженное отношение к радио у мистера Тонкса никогда не доходило до того, чтобы включать приемник в полвосьмого утра.
– …Праздничная рождественская служба, – вещал бархатный интеллигентный голос. Мистер Тонкс сидел совершенно неподвижно. Эмили, как и все слуги в доме, трепетала перед хозяином и не знала, как лучше – остаться или уйти. Уставившись во все глаза на Септимуса, она разглядела, что хозяин в смокинге. Комната наполнилась оглушительным колокольным перезвоном.
Эмили широко разинула рот и истошно закричала.
Первым в дверях появился дворецкий Чейз, бледный и даже вялый, но с властными замашками.
– Как понимать это безобразие? – осведомился он и увидел Септимуса Тонкса. Чейз подошел к креслу, нагнулся и заглянул в лицо хозяину.
Самообладания он не утратил, однако громко ахнул:
– Боже мой!
И добавил, обращаясь к Эмили:
– Да заткни ты свою чертову глотку!
Употребление бранного слова выдало его волнение. Дворецкий схватил Эмили за плечи и толкнул к двери, куда как раз подоспел секретарь Хислоп в халате.
– Послушайте, Чейз, что все это зна… – начал Хислоп, но его голос потонул в перезвоне колоколов и новых воплях служанки.
Чейз зажал Эмили рот своей пухлой белой рукой.
– В кабинете, с вашего позволения, несчастный случай, сэр… Марш в свою комнату и прекрати вопить, не то не обрадуешься! – бросил он Эмили, которая как угорелая кинулась прочь и врезалась в сбежавшихся слуг, образовавших в конце коридора подобие пробки.
Чейз и Хислоп вернулись в кабинет. Дворецкий запер дверь, и они уставились на тело Септимуса Тонкса. Первым молчание нарушил секретарь.
– Но… но… он же мертв! – проговорил субтильный Хислоп.
– Полагаю, сомнений в этом нет? – прошептал Чейз.
– Поглядите на его лицо! Сомнения! О боже!
Мистер Хислоп протянул свою тонкую ручку к склоненной голове и поспешно отдернул ее. Чейз, менее щепетильный, взялся за сведенное запястье хозяина и повел руку вверх. Тело, будто деревянное, вдруг опрокинулось навзничь, и другая рука чувствительно задела дворецкого по лицу. Выругавшись, Чейз отскочил.
Септимус Тонкс лежал на полу. Сведенные окоченением руки и ноги торчали вверх, страшное лицо оказалось на свету. Чейз указал на правую руку мертвеца. Большой, указательный и средний пальцы слегка почернели.
«Бом-бом, бом-бом», – наперебой надрывались колокола.
– Ради бога, уберите этот звон! – закричал секретарь Хислоп. Чейз дотянулся до выключателя на стене. Во внезапно наступившей тишине послышалось дребезжание дверной ручки и голос Гая Тонкса из коридора:
– Хислоп! Мистер Хислоп! Чейз! Что случилось?
– Одну минуту, мистер Гай! – Чейз взглянул на секретаря. – Лучше вы, сэр.
Так Хислопу выпала миссия обрушить новость на семью. Его сбивчивое объяснение выслушали в ошеломленной тишине, которую нарушил Гай, старший из троих детей, впервые высказавшись по делу:
– А что его прикончило?
– Это невероятно, – выпалил Хислоп, – невероятно! У него вид, будто его…
– Ударило током, – закончил за него Гай.
– Послать за доктором? – робко осведомился Хислоп.
– Разумеется. Действуйте, мистер Хислоп. Звоните доктору Медоусу.
Хислоп побежал к телефону, а Гай вернулся к родным. Доктор Медоус, живший буквально напротив, пришел через пять минут. Он осмотрел тело, не трогая его, и опросил Чейза и Хислопа. Чейз был очень многословен насчет ожогов на руке мертвеца. Он снова и снова повторял фразу «поражение электричеством».
– У меня был двоюродный брат, сэр, которого убила молния, и как только я увидел руку мистера Тонкса…
– Да-да, – отмахнулся доктор Медоус. – Вы уже говорили. Ожоги я и сам вижу.
– Поражение электричеством, – повторил Чейз. – Значит, будет дознание.
Доктор Медоус прикрикнул на дворецкого и велел привести Эмили, а сам пошел к родственникам покойного – Гаю, Артуру, Филиппе и их матери. Семейство собралось у холодного очага в гостиной. Филиппа, опустившись на колени перед камином, пыталась развести огонь.
– Ну что там? – спросил Артур, едва доктор вошел.
– Судя по всему, смертельный удар током. Гай, мне нужно сказать вам два слова. Филиппа, будьте умницей, позаботьтесь о маме, напоите ее кофе с капелькой бренди. Куда запропастились чертовы горничные? Идемте, Гай.
Отведя Гая в сторону, доктор сказал, что нужно сообщить в полицию.
– В полицию! – Смуглое лицо Гая побледнело. – Зачем? Что им тут делать?
– Скорее всего, нечего, но полицию необходимо поставить в известность. При данных обстоятельствах я не могу выдать заключения о смерти. Если он умер от поражения электротоком, как это произошло?
– Но полиция! – повторил Гай. – Только этого не хватало! Мистер Медоус, ради всего святого, не могли бы вы…
– Не могу, – отрезал доктор Медоус. – Простите, Гай, так положено.
