Вздорная баба, но жалеет его, с благодарностью думал Балин. Он попросил, чтобы она никому не говорила, где он. Уехал в какой-то санаторий. И все. Дочери ничего не сказали, она в их дела не вмешивалась.
Балин подошел к книжному шкафу. Полки были забиты книгами, которые постепенно перемещались сюда из городской квартиры. Кроме детских Аленкиных книг, здесь были толстые журналы, которые жалко было выбрасывать, одноразовые детективы - которые прочитал и выкинул. Он не выкидывал. Привозил сюда. Много всего натаскал.
Каждый журналист мечтает написать книгу. Вот и он... Потому и собирал все подряд, думал, пригодится.
За окном было темно и тихо. Только сейчас он заметил, какая мертвая тишина стояла вокруг. Домой, что ли, позвонить?
Евгений подошел к телефону. Он скучал по Алене. Нет, он опять отошел к окну. Надо побыть одному.
Вот Вадим, наверное, сейчас мечется, вдруг подумал он.
А что ему Вадим? Деньги, которые получил от него, вернет. Он ничем ему не обязан. Сам про эту Лилю рассказал. На свою голову. У Вадима - одни интересы, у него - другие. Своя рубашка ближе к телу. Большаков ему здесь не помощник. Объяснит, должен понять. А нет - и черт с ним!
Где-то закаркала ворона. В дачном поселке жила большая колония птиц.
Ишь, разорались, прислушался Балин, растревожил их кто-то, не иначе.
Он подошел к другому окну и стал вглядываться в темноту. Вдруг он увидел, как по заметенной дорожке идут четверо мужчин. Вот они оказались уже возле крыльца...
Балин помертвел, услышав громкий стук.
- Кто? - спросил он онемевшими губами.
- Женя, это я, Вадим, открой! - раздался голос Большакова.
Балин нерешительно топтался возле двери.
"Может, не открывать?" - мелькнула спасительная мысль. Сердце противно заныло. Зачем, зачем он влез в эту историю?..
Дверь распахнулась, и четверо мужчин ворвались в дом.
- Вот теперь и поговорим, Евгений.
Вадим по-хозяйски расположился в кресле. Трое "быков" остались стоять.
А недалеко от дачного поселка колесил по заснеженным дорогам Сема Резаный.
Он сегодня прочно сидел на хвосте темно-синего "Вольво" Большакова. Тот полдня мотался по городу, а к вечеру приехал в офис на Малой Грузинской. Пробыл он там недолго.
Сема удивился, когда его клиент, выйдя из здания, миновал свой темно-синий "Вольво" и сел в старенький "жигуленок".
Сема с подозрением наблюдал за Большаковым. Чего это он?
А Вадим, как ни в чем не бывало, тронулся с места. Сема устремился за ним.
Стемнело, и наблюдать за машиной становилось все труднее. Внезапно Большаков свернул с оживленной магистрали в переулок. Сема, чертыхнувшись, хотел повторить его манер, но не успел. К "жигуленку" уже спешили трое здоровых "быков".
Резаный узнал одного из них. Панцирь! Это был он. У Семы сразу похолодело внутри. Если этот бандюк его приметит...
Но парни сели в машину, и она сразу рванула с места.
Резаный раздумывал. Он не знал, что делать. Ехать за ними? А вдруг его уже заметили...
По мобильному телефону он связался с Бегловым.
- Панцирь? - удивился Артем. - Будь осторожен, если есть хоть малейшее сомнение, что тебя засекли, возвращайся. Это приказ!
- Да вроде нет, - ответил Резаный.
Его автомобиль тронулся вслед за "жигуленком".
Сема старался держаться подальше, соблюдал дистанцию.
Бандиты с Большаковым держали путь за город. Резаный весь внутренне подобрался. От Панциря можно ожидать всего. Рука не дрогнет.
Они ехали в сторону Звенигорода. Сема был очень внимателен, но все же не заметил, как "жигуль" свернул налево. Он понял это слишком поздно.
Развернул машину и подъехал к развилке. Вот здесь они свернули, больше негде, понял он.
Впереди был большой дачный поселок. Искать там исчезнувших бандитов было бесполезно да и небезопасно.
- ...Ну нет, нет у меня этой бумаги! - Евгений сидел на стуле и с ужасом смотрел, как нежданные гости переворачивают все кверху дном. Клянусь!
Вадим встал.
- Нет, так нет.
У дверей он обернулся.
- Дурак ты, Евгений!
Большаков плюнул под ноги и исчез в темноте.
- Так, папаша... - К Балину приблизился один из троицы: - Хана тебе.
В салоне "жигуленка" сидел Большаков. Он взглянул на часы: чего тянут резину? Пора бы...
Едва он так подумал, дверь открылась.
- Порядок, заводи! - на него смотрел один из мордоворотов, которого звали Панцирь. Мастинский его особенно отмечал.
- А остальные где?
- Сейчас подойдут. Заводи и отъезжай.
Большаков послушно вырулил машину на дорогу и остановился. Двое парней подошли через несколько минут.
- Поехали! - тяжело шлепнулся на переднее сиденье рядом с Вадимом один из них.
Другой уселся сзади.
...Дача загорелась не сразу. Какое-то время она, невредимая, стояла в морозной тишине.
Панцирь зло процедил:
- Что за хреновина?
Но через минуту все изменилось. Деревянный дом вспыхнул сразу, как свечка, и занялся огнем.
- Трогай! - крикнули Вадиму, и он рванул прочь от этого места. Вспыхнувшее зарево увидал и Сема. Он все понял. Это работа
Панциря.
Резаный резко газанул и через несколько минут вылетел на шоссе. Делать ему здесь было больше нечего.
Глава 23
