— Так же как и я о деле, над которым работаю,— бросил Бэрроу и вышел вслед за мной на веранду.
Мы молча пошли по дороге. В углу машины сидел Энди. С его губ свисал окурок.
— Отъезжай отсюда вверх ярдов на двести,— приказал шериф.— И побольше шуми мотором.
Энди нажал на стартер, завел мотор, переключил скорость, и машина поехала в лунном свете по дороге, потом повернула и пошла вверх по склону, в тень трех больших деревьев.
— Здесь можешь развернуться и поезжай обратно, но не к самому дому. И прежде чем выедешь на прямую, выключи фары.
— Угу,— ответил Энди.
Он развернул машину у самой вершины, объехав дерево. Потушил фары и стал спускаться вниз с холма с выключенным мотором. У подножия склона, возле густых зарослей, он остановился, аккуратно нажав на тормоза, чтобы не было шума.
Бэрроу перегнулся через спинку переднего сиденья.
— Мы перейдем дорогу и засядем где-нибудь около воды,— сказал он.— А ты здесь не шуми и никуда не уходи.
— Понял, шеф,— ответил Энди.
Мы вышли из машины и осторожно двинулись по грунтовой дороге, пробрались через заросли и поваленные деревья, пока не достигли берега озера.
Здесь шериф пожалел, что не взял с собой Энди, и послал меня за ним. Когда мы с Энди вернулись, Бэрроу уже лежал не земле. Мы с Энди тоже залегли. Шериф тихо спросил Энди.
— Ты что-нибудь слышишь?
— Пятицилиндровый мотор, довольно мощный,— ответил тот.
Я прислушался. Кажется, я тоже что-то слышал, но не был в этом уверен. Бэрроу указал подбородком в темноту.
— Следите за окнами в доме,— прошептал он.
Так мы и сделали. Прошло минут пять, а может, и больше, но окна дома были по-прежнему освещены. Потом раздался едва слышный стук закрываемой двери и шум шагов по деревянной лестнице.
— Ловко! Они не выключили свет,— шепнул шериф на ухо Энди.
Мы еще немного подождали. Тот, едва различимый, звук мотора постепенно перерос в рокочущий и беспорядочный, с отдельными резкими выхлопами, а потом стал ровным и тяжелым, но быстро затих. Темный силуэт скользнул по озаренной лунным светом воде, оставил за собой красивую дорожку из белых барашков, свернул за косу и скрылся из вида.
Бэрроу достал кусок табачного листа и откусил от него. Он с удовольствием пожевал, затем сплюнул и встал, стряхнув с себя сосновые иголки. Мы с Энди тоже встали.
— В наши дни люди не умеют жевать табак, как прежде,— заметил шериф.— Все очень спешат. А я чуть было не заснул в этом доме.
Он поднял «кольт», который все еще держал в руке, переложил его в другую руку и убрал в карман.
— Ну, что скажешь? — спросил он, глядя на Энди.
— Лодка Тэда Руни,— ответил Энди.— У нее в моторе два неисправных клапана и большая трещина в муфте. Это особенно хорошо слышно, когда лодка сбавляет ход.
— А ошибиться ты не мог? Ведь многие моторки имеют неисправные клапана!
— Вы обижаете меня, шеф, черт бы вас побрал! — недовольно ответил Энди.
— О’кей, Энди! Только без обид!
Тот лишь хмыкнул. Мы перешли дорогу и сели в машину. Энди нажал на стартер, оглянулся и спросил:
— Фары можно зажечь?
Бэрроу кивнул, и тот зажег фары.
— Куда теперь?
— К Тэду Руни,— спокойно приказал шериф.— И побыстрее! До него десять миль.
— Быстрее чем за двадцать минут не доберемся,— ответил Энди.— Поедем через Пойнт.
Машина выехала на мощеную дорогу, окружавшую озеро, и помчалась в обратном направлении, мимо школьного и других лагерей. Потом мы свернули на шоссе налево. Бэрроу молчал, пока мы не проехали деревню и не пересекли дорогу на Спикер-Пойнт. В павильоне все еще играл оркестр.
— Удалось мне тебя надуть? — спросил меня шериф.
— Еще как!
— Я что-нибудь сделал не так?
— Работа отличная,— ответил я.— Только не думаю, что вам удалось надуть Лудерса.
— Эта миссис чувствовала себя совсем неважнецки,— заметил шериф.— А Лудерс — фигура! Жесткий, спокойный, глазастый. И все же я его немного провел... Он сделал ошибки.
Парочку я заметил,— ответил я.— Его первая ошибка в том, что он вообще оказался в этом доме.
Кроме того, он, правда, вскользь пытался объяснить, почему он без машины. А этого не нужно было делать: ведь в гараже стояла машина, и неизвестно, чья она. Есть и еще ошибка. Зачем нужно было держать мотор лодки на холостом ходу?
— Это не ошибка,— возразил Энди с переднего сиденья.— Нельзя давать мотору совсем охладиться.
Бэрроу заметил:
— А машину ставить в гараж не стоило, если заехал ненадолго. Дождя ведь нет. Зато лодка могла принадлежать кому угодно — скажем, двум влюбленным голубкам. Во всяком случае, он знает, что у меня нет ничего конкретного против него.
Шериф сплюнул в окно. Я слышал, как плевок шлепнулся на заднее крыло машины, а она мчалась и мчалась лунной ночью по извилистой дороге, шла то на подъем, то снова спускалась в ложбину мимо сосновых лесов и равнин.
Я сказал:
— Лудерс знал, что у меня нет письма от Лейси, потому что сам вытащил его из моего кармана в отеле. Наверняка это он и оглушил меня, и убил Вебера. Кроме того, он знал, что Лейси убит, даже если сам не убивал его. А к ней он приехал, наверное для того, чтобы заключить сделку. Видимо, она считает, что ее муж у Лудерса.
