Меня убеждают, что все спокойно. Я слышу обещания, что королю и королеве никто не собирается причинять вреда. Я им верю. Я очень устал. Мне нужно отдохнуть. Я велю приготовить мне апартаменты в гостинице Ноэль.
Нет, сначала надо побеседовать с монархами. Я должен их успокоить, убедить в моей преданности. Это трудная задача, не знаю, удастся ли мне стать им другом.
Я, Мария — Антуанетта, королева французов, стараюсь не поддаваться панике и волнениям, недостойным для потомков Гамбургского дома. Это всего лишь испытание, испытание для монархов! Правда на нашей стороне, на нашей стороне Бог!
Я совсем одна. Одна наедине со своими мыслями. Крики злобной толпы еще звучат у меня в памяти:
— Пусть король даст нам хлеба! Тогда мы поверим в его любовь!
— Нам не нужны его речи!
— Если у булочника нет хлеба, мы слопаем его булочницу!
Все ясно, им нужна моя погибель. Они не успокоятся, пока не увидят мое мертвое тело. Нет, я не боюсь смерти! Моя мать Мария — Терезия, королева Австрии, учила меня быть храброй! Я встречу смерть с высоко поднятой головой, с широко раскрытыми глазами! Да, в Версаль пришла Смерть. Она пришла за мной. Сколько прошло времени? Я не знаю. Для меня оно остановилось.
Входит мой супруг. Его лицо, как обычно, спокойно, ничего не выражает. Он берет меня за руку.
— Спешу вас успокоить, — говорит он. — Чернь требовала всего лишь хлеба. Досадная мелочь.
Я смотрю на него. Неужели это так? Не может быть! Я уверена, за этой безобидной просьбой кроится нечто! Луи отводит глаза, он что–то скрывает от меня.
— Луи, — говорю я. — Что произошло?
— Мне пришлось утвердить текст Конституции, — виновато говорит он.
По моему телу пробегают мурашки. Конституция! Какой ужас! Чтобы мы, монархи, покорялись какому–то списку законов и правил! Мы можем преклоняться только перед Богом! Я ничего не могу сказать. Только вздыхаю.
— У меня есть для вас радостная весть, — говорит супруг.
На его флегматичном лице мелькает улыбка:
— У нас появилась защита! Прошу вас, идемте!
Я послушно следую за ним. Сердце бешено колотиться! Неужели чернь разогнали, неужели мы в безопасности! Я иду за Луи. Мы входим в зал, где я вижу… маркиза Лафайета!
Я достаточно знаю об этом человеке, чтобы понять — мы пропали. О его планах много говорят. Он воевал за независимость Америки. Маркиз давно хотел, чтобы во Франции была Конституция! Последние события ему только на руку! Я догадываюсь, он мечтает стать правителем Франции.
Этот человек заверяет нас в своей преданности. Он клянется обеспечить нам безопасность. Надеюсь, он выполнит свои обещания.
— Я буду признателен Вашим Величествам, — говорит маркиз, — если вы примете мой совет… Наилучшее решение монарха — переехать в Париж. Народ будет рад…
Эти слова как нож в сердце!
— Нам, монархам, подчиняться черни! — с возмущением перебиваю я. — Полагаю, достаточно, что мой супруг согласился с их требованиями!
— Если вы откажете, то последствия могут быть весьма губительны для вас, — говорит Лафайет.
Он осмеливается нас запугивать.
— Давайте, обсудим это завтра, — зевает Луи. — Денек выдался трудным. Мне бы хотелось лечь спать.
— Как вам угодно, — отвечаю я.
Не понимаю, как можно заснуть в такой момент.
— Думаю, все будет хорошо, — улыбается Луи. — Толпа настроена миролюбиво. Они даже запели гимн «Да здравствует Генрих IV». У них там, на улице, настоящий пикник: палатки, костры. Вам надо отдохнуть, мадам.
— Доброй ночи, моя королева, — произносит Лафайет.
С этими словами они удаляются.
— Какой же ты простофиля, Луи! — восклицаю я.
Я вспоминаю о моем любовнике Акселе Ферзене. Если бы Аксель был рядом, то он наверняка бы что–то придумал.
Что мне делать? Самое разумное — лечь спать. Я зову Кампан, мою камеристку. Она помогает мне приготовиться ко сну. Наконец я ложусь. Мои глаза слипаются.
С улицы все еще доносятся отдельные выкрики. Я вздрагиваю и тут же успокаиваюсь. Неужели страшный день кончился? Неужели все!?
Господи! Дай мне силы, дабы пережить сей ужас, как подобает королеве! Дай мужества моему супругу!
Я погружаюсь в крепкий сон.
Я Пьеретта Шабри, ликую! Как все хорошо сложилось! А где Светик? А, вот! Я иду к ней.
— Теперь в Париж! — весело говорю я. — Мы первые донесем счастливую новость!
— Желаю удачи! — устало улыбается она.
— А ты не поедешь? — удивляюсь я. — Поехали!
Она качает головой.
— У меня тут друг в Собрании, — говорит Светик. — Я хочу остановиться у него, очень соскучилась!
Я понимаю Светик. Друзья — это святое. Жаль, что она не поедет с нами. Светик хорошо потрудилась, она даже меня спасти помогала. Она заслужила стать одним из первых гонцов радостной вести.
Мы дружески обнимаемся.
— Спасибо за все! — говорю я.
— Надеюсь, теперь ты будешь есть вдоволь, — улыбается она. — Удачи!
Я, Светлана Лемус, наконец, в гостинице. Я уже приняла ванну и проглотила горячий ужин. Сейчас пью шоколад и чувствую себя вполне довольной жизнью. Макс даже купил у хозяйки одежду для меня. А вот деньги с меня взять отказался, такой он человек.
