– Ох… Слушай, я не собираюсь тебя отговаривать, но первый вариант явно звучит незаконно. Раз уж у него там есть знакомые, наверно, они тебе как-то помогут, хоть и я сама в это не очень верю. Черт с этим, ты меня и так не послушаешь, я это понимаю, мне просто интересно, а что ты будешь делать дальше?
Наилю ввел этот простой вопрос в ступор и она непонимающим, пустым взглядом перебегала с лица Камила на посторонние позади предметы и обратно.
– Мне правда интересно, вот что потом ты собираешься делать?
Ная все так же молчала, ожидая от своей собеседницы дальнейших прояснений, но Камила стояла на своем и своим тягостным безмолвием и холодным взглядом ясно дала понять, что теперь говорить черед Наили.
– Ну… А что, непонятно? Найду в соцсетях, напишу, познакомлюсь, начну общение и дальше по накатанной.
– Разве? – она не отрывала от нее глаз. – Ты правда так думаешь? Не знаю, может я, конечно, ошибаюсь, но мне кажется, ты поступишь по-другому, а точнее вообще не сделаешь никаких шагов.
– Почему? – удивленно спросила она, искренне не понимая к чему ведет Камила своими туманными ходами вокруг да около.
– Понимаешь, я волнуюсь, что ты после проделанной работы даже не решишься с ним начать говорить из-за каких-то внутренних комплексов, которые у тебя все-таки есть. Я тебе не могу точно их передать, просто потому что не сижу постоянно в твоей голове, но могу предположить; к примеру, ты спокойно можешь накрутить себя в том, что ты просто его недостойна и продолжишь сидеть в слезах и депрессии, имея всю про него информацию, но ничего с ней не делая. Вот какие-то такие похожие мысли я уверена у тебя появятся. – Камила посмотрела на свою подругу, переваривающую эти неожиданные слова и сразу поспешила исправить свою ошибку, чтобы нечаянно не направить ее в неправильное русло бесконечной самокритики. – Только не надо после этих слов правда об этом задумываться, прошу! Блин, надо было мне молчать, дуре.
– Нет, все нормально, я поняла про что ты. Ну я только могу ответить, что надеюсь этого не произойдет и я наберусь смелости быстро начать с ним общение любой ценой, не зря же я это все затеяла. – говорила она весьма уверенно, но глубоко в душе задумалась над словами своей подруге, в которых однозначно заключалась правда, чему она боялась признаться самой себе до этого.
Она была одной из тех, для которых творческая деятельность в какой-то степени выступала самотерапией. Ее подготовка к написанию чего-либо выглядела по-разному в зависимости от многих факторов, таких как: нынешнее настроение, обстоятельства при которых она рисует, место, где она пишет картину, стоит ли перед ней определенная задача и др. После той беседы с Камилой, у Наи появилась потребность срочно творчески себя занять и она заперлась в своей комнате, выключила свет, приоткрыла окно, убрав занавески в сторону и легла на диван с кружкой горячего шоколада в руке и планшетом с примагниченным электронным карандашом для рисования. Последние оранжевые лучи солнца уходили в закат. У Наили не вышло очистить разум от житейских, бренных мыслей, поэтому поменяла позу и села по-турецки, положив на поджатые колени планшет. Она долго смотрела в окно и в один момент в ее сознании проросла интересная идея, к реализации которой она приступила в тот же мигом, не обдумав ее полностью, что было в ее стиле: она не любила долго заострять внимание на мелочах новых вдохновений и не оценивала идеи с точки зрения потенциальной художественной ценности – все, что ей приходило толковое и жизнеспособное в голову, она быстро воплощала в жизнь. Так же сейчас, отталкиваясь от эмоционального состояния, ей захотелось изобразить на белом цифровом полотне такой сюжет: девочка, лет двенадцати, стояла на перроне с рюкзаком за плечами и ожидала прибытия поезда. Весенний сезон, теплые тона и милая девочка с нелепо собранными волосами в хвостик. За первые полчаса Наиля обрисовала правильные контуры и уже входила во вкус, но ей в голову врезались последние слова Камилы и буквально вмиг она была насильно выдернута из только сформированной творческой атмосферы, из того неведомого, неосязаемого мирка, где она бог и по ее мановению кисти руки у нее есть возможность воссоздать все что угодно ее душе. Теперь она вернулась в материалистическую реальность и первые минуты пыталась быстро влезть обратно во вдохновение, что не увенчалось успехом и Ная была вынуждена бросить рисование на неопределенное время.
