«Имеет ли смысл мне сейчас обмусоливать всю эту чепуху. Блин, а я так хорошо начала, полностью окунулась в эту картину, как будто я сама стою рядом с ней на перроне, как старшая сестра, приглядывающая за младшей. Но нет, опять эти глупые, надоедливые мысли, бессмысленные… Я прекрасно знаю себя: придется потратить целый час на обдумывание и только потом, когда насытюсь, я смогу обратно вернуться к работе, а сейчас смысла никакого нет мне пересилить себя – это ни к чему хорошему не приведет, как говорил Гаврилов „эти неутешительные результаты не к чему, тогда лучше вообще ничего не делаете и пейте, пейте и еще раз пейте!“ – Наиля опять посмотрела в сторону распахнутого окна, откуда проникал в комнату прохладный ветер»
Получилось именно так, как она предполагала: в течение часа Ная задавала себе разные вопросы, вспоминала слова Камилы, несшие всегда частичку истины; поражалась тому факту, как Камила смогла уловить такой тонкий момент, далеко не всем очевидный и видимый. По истечению этого времени и мучимых ее внутренних переживаний, загонов, она опять вернулась к планшету, взглянула на недоделанную работу и сразу же продолжила рисовать, обретя моментально вдохновение. Конечным результатом она была довольна и, сохранив работу в облаке, пошла на кухню перекусить и после готовиться ко сну. Дома, как оказалось, никого не было – при погружении пока в работу, потом в мысли, затем опять в работу она и не заметила, как ушла Камила. Заместо нее вернулся домой после работы Бергин, безумно уставший. Будучи таким изнуренным после рабочего дня, он зачастую говорил, что был банкет, поэтому теперь Наиля попытала удачу и с сожалеющей улыбкой спросила у него, пока он вешал куртку:
– Банкет был?
– Все верно. – сразу последовал смиренный, тяжкий ответ.
Она поняла, что он был явно не в настроении и посчитала своей задачей оставить его наедине с самим собой, в тишине и умиротворении, а сама взяла тарелку с едой и пошла в свою комнату, но ее отдыху помешал звонок в дверь, не извещающий ничего хорошего в такой поздний час. Отодвинув золотистый диск, закрывающий глазок, она прищурилась и увидела маленького старика, соседа снизу. Он никогда не приходил так поздно, ее это заинтересовало и она намеренно распахнула перед ним дверь с гостеприимной улыбкой. Только в этот момент ей пришло осознание, что, вполне вероятно, он собирается в очередной раз пожаловаться на вчерашний инцидент, но убирать встречающую улыбку с лица уже было поздно:
– А вы зря улыб-б-б-аетесь, дорогуша! – неожиданно напал он на опешившую Наилю. – Я не стал вчера звонить в п-п-полицию, только потом-м-у что пожалел в-вас. Но сегодня я не смог стерпеть постоян-н-н-н-ой от вас н-наглости. Ждите, сегодня или з-завтра вас навестит участковый!
– Простите, а можно узнать, чем мы вам так насолили, что вы прибегли к таким мерам? – осмелела Ная. – Да, я понимаю, вчера я, возможно, неуважительно к вам отняслась из-за моего не совсем трезвого состояния, но это же не значит, что мы не можем решить этот конфликт лично, без посторонних вмешательств. Простите за вчерашнее мое поведение, если вам станет легче…
– Не только вчера, п-постоянно вы все надо мной, стариком, издевались и не д-давали покоя!
– Когда?! – крикнула она, не отставая от него в тоне.
– Всегда!
Бергин, сидевший у себя в комнате, слышал этот разговор и не хотел выходить, так как понимал, что может наговорить много лишнего, но он не смог все же выдержать и быстрыми, твердыми шагами направился к старику, без слов взял его за шиворот, как маленькое дитя и, в прямом смысле, выкинул дедушку за порог, от чего тот был в недоумении и ничего не мог вымолвить, в том числе и Наиля, смотревшая удивленно на гневного Бергина. После того как он захлопнул дверь и ушел к себе в комнату молча, она посмотрела в глазок и заметила, как старик встает на ноги, протирает одежду и, угрозив кулаком на их дверь, уходит вниз по лестнице, бормоча себе что-то под нос. Наиля поняла, что завтра им вправду не поздоровится и ушла спать, не поговорив с Бергиным о случившемся и надеясь на наилучший исход.
Бергин уже лежал в своей кровати под одеялом, смотрел на потолок и иногда отводил голову в сторону от стыда, вспоминая его выхлоп эмоций на дедушку и жалея о содеянном.
«Ну, да, я вспылил. Вернуться назад у меня не получится, так что нефиг мне обмусоливать эту тему. Ох, чувствую завтра телефон будет разрываться от звонков. Еще на работу надо. Кстати, может получится избежать нежелательной встречи с участковым – дома-то никого не будет, только если ближе к вечеру он придет. Правда он мне просто позвонит тогда и все. Надеюсь не придется идти самому куда-то, все-таки не было же совершено прям ужасное преступление, да и там уже, наверно, привыкли к частым звонкам от хрыча старого, так что все урегулируется…»
