Платон Степанович почувствовал внутреннее родство с этим вынужденно спокойным кропотливым тружеником.
«Александр Варнек публично соврал, что портрет, представленный Тропининым для соискания звания академика, не оригинальная работа, а всего лишь копия с более ранней работы кисти самого Варнека. Такое отношение реализованных живописцев к человеку, который не имел и половины их возможностей, говорит о многом.
Освободившись, Василий Тропинин поселился в провинциальной Москве. Он прославился, его уютные образы счастливого достатка заказывали со всей России. Если для сановника портрет был одним из многочисленных украшений интерьера, для провинциальной купчихи он был окном в культуру, в совершенно другой мир».
Далее шла справка о стоимости картин. Въедливая Юлия по привычке копнула экскаватором там, где надо было просто поднять с земли листик.
«Портрет кисти Тропинина стоил от 250 рублей. Карл Брюллов брал от тысячи. За портрет Жуковского Брюллов получил 2500 и за эту сумму выкупил из неволи Тараса Шевченко. Знаменитая акварель Федора Толстого «Ягоды красной и белой смородины» (очень симпатичная, можно печатать на поздравительных бланках) обошлась императрице в 1500 рублей. Статус «полноценного художника» давала Академия, без нее в России первой половины XIX века даже Леонардо да Винчи был бы «ненастоящим сварщиком». Траты тоже были большие: мастерская, налоги, представительские расходы.
Скакун в то время стоил от 200, человек от 250 рублей. Но если крепостной имел в руках профессию, он мог стоить и 1000. Венецианов (который «На пашне») за 15 000 купил усадьбу. То есть по деньгам Тропинина смело можно назвать крепким середнячком. Были художники побогаче, они были ближе ко двору и ездили в Италию. Еще больше было тех, кто вообще не мог позволить себе заниматься живописью».
Смородину больше интересовало, за сколько портрет мог быть продан сегодня, но и эта информация была небезынтересна. Изучая историю, человек пребывает в состоянии всеведения и отстраненности.
Он также просил Юлию разузнать, насколько заказчики были похожи на себя на портретах. «Экскаватор» вместо ответа на вопрос поговорил о том, что было интересно ему.
«Гладенькие портреты хочется сравнить с нашими фотографиями в соцсетях, но пишут, что различий здесь больше, чем сходства. Живописные портреты двести лет назад видели только те, кто был допущен в дом. В соцсетях сегодня хотят произвести впечатление на незнакомых людей, а тогда зрители «объект» хорошо знали. «Вот какой я», – говорит абстрактной аудитории фотография. «Меня, как и всех серьезных людей, увековечил прославленный мастер», – басил из-под тех же многослойных фильтров портрет в гостиной XIX века.
Рисовал наш герой очень разных людей, вроде все были довольны, друзей приводили. Чинуши получали красоту и конвенциональность, коллеги ценили манеру и технику. Еще отмечают, что Василий Андреевич и сейчас впереди технологий фотошопа – он умел показать человека и красивым, и добрым».
Дальше шел рассказ про Павла Свиньина, который нахваливал Тропинина в прессе, чем способствовал тому, чтобы талант Тропинина был признан и работы бывшего крепостного попали в Императорский музей.
Ну, Павла-то Свиньина Платон Степанович знал. Тот еще жук. Есть версия, что «Ревизор» Гоголя (снова он!) написан на основе случая из его жизни. А вот глядишь ты, причинил и другому пользу. Ведь люди покупают не столько вещи, сколько истории.
Существует романтическая, книжная идея, что человека формируют прекрасные вещи, на которые он смотрит. Если это было бы так, вокруг жили бы невесомые, добрые, питающиеся амброзией греческие боги. Все-таки в гораздо большей степени, чем искусство, человека формирует среда, круг его общения.
Человеку нужен человек.
У журналистов есть правило двух источников, и у Смородины оно было тоже. Если говорить до конца честно, он просто считал, что общение с умными людьми – одно из главных удовольствий в жизни. Утром, прихватив с собой хорошую фотографию и видеосъемку портрета, он заехал к реставратору, рекомендованному Болинским, связи которого в художественной среде были обширными, как грибница у поганки. Специалист изучил материалы и посмотрел на Смородину со смесью усталости и до- сады.
– Если вы понимаете, что это фальшак, зачем пришли?
– Специалист вашего уровня может подсказать мне, когда и зачем была сделана эта работа. В идеале мне хотелось бы найти того, кто продал ее моей… доверительнице. Мне нужно узнать, чего она хотела.
– Спросите у нее.
– Это сложновато. Понимаю, я надеюсь на удачу лотерейного типа. Ну, а вдруг?
