Все это было очень странно. Куда же Ольга тратила деньги? На молодого любовника? Но кто он? Выяснили, что время от времени она куда-то уезжала. Причем одна. Да, мог быть любовник. Почему обязательно молодой? Сердцу не прикажешь. Но должны были оставаться какие-то следы его пребывания! Совместные фотографии. Если женщина покупает, то игрушку, которую можно всем показывать – вот, смотрите, что у меня есть. А если это была любовь, тем более должны были остаться фотографии. Может, из-за них все и было уничтожено – записи в телефоне, документы?
Может, Ольга набила долларами мебель? Платон Степанович не мог отделаться от некоторой литературоцентричности своего мышления. Купила драгоценности и спрятала их в стулья? Он начал ощупывать мягкую мебель на первом этаже. Простые физические действия всегда помогали его мышлению. По крайней мере, давали переключиться. И надо же было, когда он щупал пуфик в прихожей, войти именно тому миньону, который сомневался в его умственных способностях.
Сохраняя бесстрастное выражение лица, Платон Степанович вышел прогуляться вокруг дома. Долгие прогулки неизменно приводили его мысли в порядок. Он увидел медсестру, пьющую кофе на балконе, выходившем в сад. В окнах изредка мелькали миньоны. Филиппинку он так ни разу и не встретил.
Полистав некоторые из книг Ольги, Смородина понял, что имеет дело с интеллектуалом, знатоком своего дела, и проникся глубоким уважением к кинозвезде, которая посвятила себя науке. Причем добровольно. Она вполне могла продолжать сниматься. Насколько Смородина мог судить, если актер был задействован хотя бы в одном популярном фильме и не щелкал после этого клювом, у него был шанс попасть в обойму снимаемых.
Такой человек не мог просто так выбрать книгу для чтения перед смертью.
Эта мысль так понравилась Смородине, что он позволил себе роскошь помечтать. Люди, как правило, умирают несколько неожиданно для себя. Конечно, известны и исключения. Сенека – алчный ростовщик ‒ получил приказ убить себя. Именно такие кровопийцы, как он, особенно любят писать нравственные письма. В обоих процессах они получают удовольствие: пить из людей кровь и совокупляться с их мозгом. Захотел ли Сенека перед смертью почитать? Вроде как нет, раздал окружающим еще немного наставлений и с третьей попытки таки свел счеты с жизнью.
Ольга просто работала, находилась в творческом процессе. Только мечтала, строя планы, или уже написала структуру и занималась «наращиванием мяса» на костяк сюжета?
Смородина обожал людей со своим видением, а, судя по книгам, Ольга была из таких. Он питал слабость к людям, которые умеют складно излагать, точно формулировать. Он вообще любил напрягать мозг. И отдельно был благодарен судьбе за то, что живет среди умных людей. Разнообразие неизбежно и в рамках закона даже целительно, но попади он в среду обывателей с жизненным девизом «Не напрягайся!», это было бы трагедией.
Петербургские повести Николая Гоголя он помнил неплохо. В духе времени «Портрет» был нравоучителен. Добродетель в нем вознаграждалась, а порок был таким явным, что Платону Степановичу даже интересно стало, как читалась эта повесть современниками. Бедный художник случайно разбогател, стал модником и в благополучии провел много лет жизни. А потом увидел талантливую картину конкурента и сошел с ума. Что видели современники в этом спонтанном сумасшествии? Иронию? Юмор? Или вопрос возникал только у него, Смородины? А какой-нибудь князь в начале ХIХ века верил писателю как ребенок? Хоть и не мог видеть вокруг себя благополучных людей, которые медицинским образом сходили с ума от зависти не к положению и деньгам, а к какому-то там таланту.
Выделено ногтем было следующее место:
«– Скажите, какого вы мнения насчет нынешних портретистов? Не правда ли, теперь нет таких, как был Тициан? Нет той силы в колорите, нет той… как жаль, что я не могу вам выразить по-русски (дама была любительница живописи и оббегала с лорнетом все галереи в Италии). Однако мсьё Ноль… ах, как он пишет! Какая необыкновенная кисть! Я нахожу, что у него даже больше выраженья в лицах, нежели у Тициана».
И вот это она читала, глядя на портрет «Пушкина». Смородина открыл на телефоне справку, подготовленную его ассистенткой Юлией Греч.
«Тропинин принадлежал к «привилегированной» прослойке крепостных, которых учили грамоте и ремеслу, одевали как людей и не били без дела. По легенде, его владелец проиграл в карты, и ему пообещали простить долг, если талантливого сорокасемилетнего художника отпустят на свободу.
Когда б вы знали, как говорится.
То есть, как и многие сегодня, наш герой расцвел после сорока. Все могло бы случиться гораздо раньше, но его учитель, почувствовав конкуренцию, сообщил его хозяину, что работы Тропинина понравились императрице. И тогда вместо Рима художник поехал красить колодцы в село Кукавка. Там он обучал рисованию детей графа, руководил росписью церкви, в которой после венчался с Анной Ивановной Катиной, с которой в любви и согласии прожил почти пятьдесят лет».
