Тихо выйдя из домика, они огляделись по сторонам. Вокруг был своеобразный серый свет, какой бывает перед тем, как встанет солнце. На деревню опустился густой туман. Оборотни были где-то на севере, и очень близко. Держась за руки, ребята зашагали между домами, прислушиваясь и оглядываясь. Октай шёл впереди, держа большой нож наизготовку, Веглао за ним, чувствуя себя крайне неуютно без защиты — маленький ножик из ложки лишь с большой натяжкой мог сойти за оружие. Когда они поравнялись с уже знакомым им огородом на окраине, Октай вопрошающе взглянул на Веглао. Та сдержанно кивнула в ответ, и они, по-прежнему не говоря ни слова, побежали, пригибаясь, по сырой белёсой траве. Оборотней было много, может быть, десять или двенадцать, теперь они уже были уверены. И сейчас они быстро уходили. Через несколько минут после того, как деревня осталась позади и исчезла из виду в тумане, так что отыскать её снова можно было лишь по запаху костра, ребята остановились, почуяв сильный запах крови.
— Вон там, — тихо сказала Веглао, указав на выступившую невдалеке из тумана возвышенность. — За тем холмом.
Быстро поднявшись на холмик, ребята глянули вниз и потрясённо замерли.
Внизу, на заросшей свежей весенней травкой просёлочной дороге, стоял большой автомобиль, точь-в-точь похожий на тот, что отвёз их когда-то в ликантрозорий Љ14. Только у этого обе двери кабины были распахнуты, а брезент, накрывавший кузов, распорот ножом. Возле автомобиля на земле валялись два человека в серых галифе и гимнастёрках и заляпанных грязью сапогах. Один лежал на боку спиной к ребятам, прижав руки к животу и слегка поджав ноги, как будто мучился от желудочных колик. Второй лежал на животе, но его бледное лицо было повёрнуто к небу — ему свернули шею, словно птенцу. Вся земля вокруг этих двоих была утоптана. Фары автомобиля слабо светились, и это почему-то делало всю картину ещё кошмарней.
Веглао и Октай медленно, чтоб не поскользнуться на мокрой траве, спустились вниз и подошли к автомобилю и трупам. Веглао вздрогнула, взглянув на того, кому свернули шею. Октай подошёл к другому, взглянул на него и тут же отшатнулся, закрыв рот ладонью и издав глухой стон.
— Что такое? — Веглао подскочила к нему.
— Не смотри… — пробормотал Октай и бросился на колени, кашляя. Но Веглао уже успела увидеть: что-то перламутровым блеском отливало у живота мертвеца — кто-то вспорол ему живот и выпустил кишки… её и саму замутило, и спустя несколько секунд начало рвать так, как никогда в жизни, она едва успела упасть на колени.
Придя в себя через какое-то время, Октай поднялся и подошёл к правому переднему колесу машины — оно было спущено. Склонившись, он увидел в шине здоровенную дыру, как будто кто-то распорол её. Но не успел он рассмотреть это получше, как вдруг за его спиной раздался вскрик.
— Что такое? — ахнул мальчик, обернувшись, и увидел Веглао, которая стояла на земле на коленях, держа что-то в руке и глядя на это что-то, открыв рот и вытаращив глаза. Октаю пришлось повторить свой вопрос, и только тогда девушка его услышала.
— Посмотри, — сказала она не своим голосом, протягивая ему эту вещь. Октай недоумевая взял в руку маленькую вязаную перчатку без пальцев. Перчатка была проколота насквозь, очевидно, ножом, и испачкана кровью и грязью, но и так был виден её первоначальный цвет — ярко-жёлтый, лимонный.
— Это она, — выдохнула Веглао. — Это её перчатка. Уходим отсюда, скорее! — Она вскочила на ноги и потянула Октая за запястье.
— Подожди! — запротестовал Октай, пытаясь высвободиться. — Подожди, кто «она»? Ты о ком говоришь? Мы же ещё не знаем, что произошло…
— Разве ты не чуешь? Они везли оборотней в этой машине, наверно, в ликантрозорий, а потом она напала на них, и убила…
— Да кто она-то, можешь объяснить по-человечески! — уже сердито воскликнул Октай. Веглао с маху остановилась и выпустила его руку.
— Она — это та баба из стаи Кривого Когтя, которая выколола мне глаза, — сказала она неожиданно спокойным голосом. — Я запомнила, что у неё были жёлтые перчатки без пальцев, и на одной из них был шов синими нитками… вот, гляди. — И она протянула оторопевшему Октаю кусочек шерстяной ткани. На митенке действительно между отверстиями для большого и указательного пальцев был грубо сделанный синими нитками шов.
— Так, — пробормотал Октай. — Так, так. Ладно, мы уйдём, но ты напрягись, — он поднял палец вверх. Веглао не поняла, и Октай пояснил:
— Они удаляются. Бегут отсюда. Улепётывают. Так что мы можем не спешить.
— Не спешить? А что ты собираешься делать, тут уже всё сделано! — Она истерически усмехнулась.
— Ну, например… — Октай подошёл к одному из конвоиров, тому, кто лежал со сломанной шеей, и, склонившись над его сапогом, вытащил оттуда нож — военный нож, обоюдоострый, а не тот кухонный, что был у них.
— Мародёр, — пробормотала Веглао, подняв брови.