— Да всё как обычно! Она ведь опять запила, Радим. Уже третий день сидит дома с бутылкой. Племянников к себе забрал — она спьяну как-то раз маленькую головой о стену так ударила, что девчонка целый день очухаться не могла…
— Вот оно что, — вздохнул Радим. — Что ж делать-то?
— Да не знаю, — в сердцах ответил дядя Генел. — Я уж всё перепробовал: деньги у неё отнимал, запирал в доме, говорил продавцам, чтоб гнали её из магазина взашей… Даже побил её как-то раз, представляешь! Ничего не помогает… И главное, не пойму, в кого это она! Папка наш не пил, ну разве что на Новый Год, мамка даже винный завод — когда он ещё здесь был — обходила стороной, от одного запаха ей дурно становилось… Ладно, заболтал я тебя совсем — езжай, Радим! С дорогой всё хорошо.
Машинист помахал ему рукой и вскочил в кабину, захлопнув за собой дверцу. Паровоз со скрипом стронулся с места и, постепенно ускоряясь, поехал. Обходчик ещё раз поднял руку и, закуривая, отвернулся и неспешно зашагал в обратную сторону.
За его спиной пространство от будки до дороги быстро перебежали двое подростков, мальчик и девочка, и прямо на бегу запрыгнули на последнюю платформу уходящего поезда.
— Ух, — сказала Веглао, откидываясь на мешки с углём. — Надеюсь, не засекут.
— Ни разу в жизни на поезде не ездил! — радостно сказал Октай, поворачиваясь к ней. Лицо его светилось в улыбке, глаза сияли — теперь в самом деле верилось, что ему всего двенадцать.
— Я тоже. Я подремлю немножко, ладно? — С этими словами она от души потянулась и завела руки за голову.
— А если случится что? — настороженно спросил Октай.
— Разбудишь, чёрт возьми… — проворчала Веглао, закрывая глаза.
Когда она проснулась спустя час, Октай сидел неподвижно, глядя вверх. Поезд шёл по ветке, справа от которой в глубине небольшой котловины раскинулось горное озеро, окружённое скалистыми берегами, а слева ввысь уходила огромная гора, поросшая кудрявыми деревьями, из кущи которых кое-где высовывались голые обветренные скалы. Она была такой громадной, что Веглао потеряла дар речи. Только спустя несколько секунд, оправившись от восхищения, она поняла: их долгое путешествие подошло к концу.
Они с Октаем одновременно посмотрели друг на друга, а потом рассмеялись и хлопнули друг друга по ладоням. В это время поезд на полной скорости обогнул озеро и понёсся дальше, постепенно сбавляя скорость. Поначалу Веглао и Октай этого не заметили, но тут слева от них раскинулся вид, ясно сказавший им, что они у цели.
Слева от них теперь тоже была котловина, вот только в ней было не озеро, а город. Он как будто расплескался по дну огромной зелёной чаши с отбитым краем — на этом крае располагалась маленькая железнодорожная станция, а неподалёку от неё проходила тускло-коричневой лентой шоссейная дорога. Навстречу ребятам пронеслась табличка на шесте, на которой было написано: «Тенве».
Октай нагнулся к уху Веглао и закричал:
— Он идёт в город! Будем прыгать на ходу?
— Да! — крикнула Веглао в ответ.
Прыгать сейчас, пока поезд ещё шёл быстро, было опасно, но когда Тенве был уже совсем близко, он пошёл гораздо медленнее. К станции, где его уже ждали, уперев руки в бока, несколько рабочих, собиравшихся разгружать мешки, поезд подошёл с незначительно полегчавшей задней платформой. «Зайцы», о которых так и не узнал машинист, уже быстро-быстро уходили прочь от городка, по поросшей лесом кромке зелёной чаши.
На следующее утро Веглао проснулась мгновенно и легко.
Было около шести часов утра. Лёгкий влажный туман окутывал лес. Прохладный воздух был удивительно чистым и свежим, и Веглао поначалу даже не хотелось вставать — хотелось только лежать на спине и дышать, дышать… И, что было самым приятным, среди всех тех запахов, что доносились до неё — запахов земли, травы, листвы, хвои, цветов, воды — она не чуяла оборотня. Она и Октай были единственными оборотнями на многие мили вокруг.
Несмотря на ранний час, в лесу совсем не было тихо. Повсюду громко пели птицы. А ведь Веглао уже почти забыла их голоса. Там внизу, птицы разлетались, едва почуяв оборотней, а здесь они, казалось, не то что вервольфов — людей не боялись. Какие это были блаженные, невинные звуки, как хорошо, что в них не было жестокости и ненависти, как хорошо, что никто не гонит их отсюда…
Она встала и неспешно пошла по мягкому мху. Упругий и пушистый, он легко выправлялся, когда она поднимала с него ногу для следующего шага. Сойдя с мшистой поляны, Веглао задумчиво зашагала куда-то, оглядываясь по сторонам.