Грифон был крупным, размером примерно с лошадь, тощим и несуразным. Казалось, будто к телу очень худого льва приставили голову грифа или сипа. У него была крупная угловатая голова, длинный острый клюв, голая складчатая шея, выглядывающая из пышного воротника пегих перьев, худые лапы с длинными когтями, которые он явно не умел втягивать, и короткая шёрстка чайного цвета.
Несколько секунд он смотрел на Веглао, а потом тихонько спросил что-то у Варгалы — так, как поняла девочка, звали их предводительницу. Та глухо каркнула что-то, но не обратившемуся к ней грифону, а тому, что держал Веглао.
Лапа чудища поднялась и опустилась рядом с Веглао. Девочка поняла — ей предлагают встать.
Медленно, опираясь на сильно дрожащие руки и колени, она поднялась сначала на четвереньки, а потом на ноги. Затем осторожно склонилась в поклоне и снова выпрямилась, напряжённо ожидая реакции.
Окружающие грифоны тихо забормотали, а кое-кто — Веглао могла поклясться в этом — издал что-то похожее на хихиканье. Голошеий грифон, выбранный для переговоров, чинно поклонился Веглао в ответ. Варгала осталась стоять, надменно подняв морщинистую голову.
— Бирлюс! — скрипучим голосом сказал голошеий и ударил себя в грудь лапой.
— Бирлюс, — повторила Веглао, указывая на него. Затем указала на себя и сказала громко и чётко:
— Ве-гла-о.
— В-ве… Ве… — тявкнул Бирлюс и, помотав головой, проговорил с трудом:
— Веглао.
— Да, — сказала Веглао, улыбнувшись.
Грифон вдруг хлопнул крыльями.
— Оборотень, — сказал он, махнув на неё лапой. — Оборотень. Плохо. Нельзя. Веглао — нельзя.
Варгала снова заскрипела, зовя его, и, когда Бирлюс обернулся к ней, сказала ему несколько слов, звучащих как нечто среднее между карканьем и лаем, сопровождавшихся щёлканьем клюва. Бирлюс выслушал её и снова обернулся к оборотням
— Варгала говорить Бирлюс, — прокаркал он, глядя на Веглао одним глазом, как ей показалось, сочувственно. — Варгала говорить, Бирлюс надо говорить оборотень, что оборотень нельзя. Варгала говорить, оборотень надо вон.
— Эээ, — беспомощно пробормотала Веглао, с досадой чувствуя, что беседа вряд ли будет живой. — Эээ, Бирлюс… Варгала хочет, чтобы нас… чтобы оборотней убили?
— Нет! — гаркнул Бирлюс, и Веглао мысленно вздохнула с облегчением.
— Варгала говорить, — продолжил Бирлюс, — оборотни смерть грифоны. Оборотни — опасно! Оборотни — страшно! Оборотни надо вон!
— Тогда отпустите нас! — громко сказала Веглао.
Бирлюс качнул головой и указал лапой в небо.
— Ночь будет луна, — заявил он. — Большая луна… Круглая луна…
— Полнолуние?
— Да! Да-а! Полнолуние! — радостно вскричал Бирлюс, явно очень довольный, что вспомнил такое сложное слово. — Эта ночь — полнолуние! Да-а, да!
Грифоны глухо заворчали, а Варгала пихнула Бирлюса когтистой лапой в плечо — видимо, довольно ощутимо.
— Хмм, — спохватился Бирлюс и пробормотал что-то на своём языке, а потом громко сказал:
— Полнолуние — оборотни — смерть грифоны! Полнолуние — оборотни — вон!
— Во-о-он! Во-о-он! — закричали наперебой грифоны — похоже, это слово знали все.
— Тише! Тише, тише! — громко взмолилась Веглао, поднимая раскрытые ладони к ушам. — Тише! Бирлюс!
Варгала резко крикнула, и грифоны постепенно затихли.
— Бирлюс! — громко и чётко заговорила Веглао, — если в эту ночь оборотни смерть грифоны, тогда оборотни вон. Если нет — оборотни здесь. Скажи это Варгале.
Бирлюс заморгал неуверенно, но потом всё же решился, и, обернувшись к Варгале, громко передал ей на грифоньем слова Веглао.
Морщинистые веки старой грифонихи распахнулись, и её глаза, такие же жёлтые, как у Бирлюса, изумлённо уставились на него. Потом она сердито каркнула и подалась на него, угрожающе хлопая крыльями. Словно это была команда, остальные грифоны тоже загалдели и захлопали крыльями, затопали лапами, защёлкали клювами. Веглао снова инстинктивно вскинула ладони к ушам — шум был такой, что барабанные перепонки дрожали, как натянутые струны.
— Каргэ! — рявкнула предводительница, потрясая головой. — Каргэ! Каргэ, Бирлюс! Сундэ пур мугга! Сундэ!
— Мы не хотим никого убивать! — в отчаянии закричала Веглао, рискуя сорвать голос. — Послушайте меня! Послушайте!..
Вдруг ей в голову пришла одна идея. Медленно, чтобы не пугать грифонов резкими движениями, Веглао повернулась к Октаю. Тот всё ещё был бледен, но дрожь уже прекратилась. Глядя в его глаза, Веглао сказала ему:
— Дай мне нож.
Октай медленно отвёл руку назад, вытащил из-за пояса ножик и слегка подтолкнул его. Вращаясь, тот подкатился к Веглао. Та так же медленно присела и подняла его.
— Бирлюс, — сказала она громко и отчётливо, — если нынешней ночью кто-нибудь из грифонов умрёт, я пролью свою кровь, так же как проливаю её сейчас!