— И правильно делали, — сквозь зубы ответила Веглао. — Я принесла немного газет. Они в пещере лежат, можешь посмотреть. Но если честно, там сплошная вода. Происходит много плохого, и понятно, что никто не хочет пугать народ…
Она мрачно посмотрела в пропасть. На дне её клубился туман, сквозь который лишь с трудом можно было рассмотреть серую ленту реки.
— Оборотней стало больше, — хмуро заговорила Веглао. — Снова повсюду висят объявления насчёт ликантрозориев — помнишь, я такое приносила. В Тенве много бездомных, жители на них смотрят, как солдат на вошь — подозревают оборотней. В газетах написано, что дальше на запад бездомных даже ловят. Меня тоже чуть не поймали.
— Как ты ушла?
— Скрылась в одном из домов. В Тенве теперь целые кварталы не заселены. Люди бегут, и, кажется, я знаю, почему.
— Что такое?
— Недалеко от города находится стая. А вожак — Морика.
Октай так и подскочил.
— Морика?! Ты её видела?!
— Да нет, конечно. По городу висят объявления о розыске, там написаны приметы многих оборотней, ну и её в том числе. С такой приметной физиономией она в город вряд ли сунется. Нет, мне кое-кто про неё рассказал.
— Кто?
— Я сразу, как пришла в Тенве, поняла, что там ещё есть оборотень, кроме меня. И стаю, конечно, почуяла — она где-то в лесу, в стороне от города. Я решила ночью отправиться поискать его, но он сам меня нашёл.
— И… и так просто рассказал тебе, что рядом есть стая? Подожди! Он твой знакомый?
— Да, — с неожиданным трудом ответила Веглао. — Его зовут Тальнар. Он… Он меня укусил.
Обернувшись к Октаю, она изумлённо спросила:
— Что с тобой?
Лицо Октая перекосилось от гнева и отвращения.
— Он тебя укусил, — проговорил он сквозь зубы, — а ты ещё с ним разговаривала?
— Да, и что?
— Как — что? Да ты понимаешь, что он теперь, прежде к тебе ближе чем на десять метров подойти, тебя засыпать извинениями должен?! Подонок! Жаль, меня там не было, я бы ему башку…
— Извинения ничего не исправят, — резко осадила его Веглао. — И он жалеет об этом. Очень жалеет. Уж поверь.
— Это было неосторожно, понимаешь ты или нет! — рявкнул Октай. — Послушай: если он знает о том, что это за стая и какого лешего здесь ошивается Морика, значит, он вполне может рассказать ей о том, что видел тебя здесь!
— И что? Я не сказала ему ничего, Октай, о том, где мы живём и какие у нас планы! Если ты думаешь, что я просто так взяла и всё растрепала, тогда…
— Да не думаю я! — воскликнул Октай, но его лицо при этих словах густо покраснело, и пересекавший его белый шрам от давнего удара грифона ярко забелел. — А ты с чего думаешь, что он тебе не врал?!
— Я ему верю, вот и всё, — твёрдо сказала Веглао. — И ты бы поверил, если бы видел его и говорил с ним.
Октай смотрел прямо на неё, сердито и оскорблённо.
— Ты всё ещё любишь его, — бросил он. Веглао показалось, что её ударили. Она уставилась на Октая, ничего не понимая.
— Что… как ты… откуда тебе… — она беспомощно открывала и закрывала рот, как пойманная рыба. Она не любила Тальнара. Она жалела его, она была обижена на него, и ни капельки его не любила — теперь. Раньше, когда она была младше… но как Октай мог узнать?
— Иногда ты говоришь во сне, — безжалостно продолжал Октай. — И ты никогда не рассказывала, кто укусил тебя.
— Ты тоже!
— Но ведь я-то не знаю! А ты говорила, что тебя укусил знакомый, но не называла его имени, а потом ты говорила, что любила одного парня, а он с тобой обошёлся гадко, по-настоящему гадко, но ты не можешь его обвинять, потому что ты тоже повела себя как дура…
— До сих пор помнишь, что я говорила?
— Да, помню. И знаешь, Веглао, я хоть и закончил всего три класса, сложить два и два смогу при случае. Ты говорила об этом самом Тальнаре. Ты в него влюбилась. Он укусил тебя. И ещё после этого смел говорить с тобой, и ты не оттолкнула его от себя!
— Октай!!
Веглао вскочила на ноги.
— Он не владел собой, ты понимаешь?! Он оборотень, как и я, и ты, если ты не забыл! Оборотень! Оборотень, а не человек! Будто ты сам не знаешь, каково это — в полнолуние не знать, что делаешь…
Октай, недавно залившийся краской, теперь резко побледнел так, что его смуглое лицо стало белее тумана. Он тоже вскочил на ноги, при этом сильно покачнувшись и едва не упав в пропасть, но Веглао была так зла, что даже не испугалась за него.
— Да знаю я, что такое полнолуние! Я убил свою маму! Я напал на неё, я до сих пор помню, как она кричала! Ты думаешь, если бы она осталась жива, я осмелился бы подойти к ней, заговорить с ней?
— При чём здесь…
— При том! Ты не знаешь, каково это — знать, что любимый человек погиб из-за тебя, что ты сам…
— Не знаю? Я — не знаю?!
