А вокруг пещеры царила ночь — жаркая, душная, тёмная. Узкий серп луны высоко в небе давал не белый, как на севере, а зеленоватый свет, и весь окружающий пейзаж был похож на поверхность чужой планеты. Глубоко в груди Веглао ощущала сильное волнение, и сама не понимала, чем оно вызвано — фантастической и жуткой красотой этого места, ненавистью к Кривому Когтю, к которому она впервые за три года оказалась совсем близко, глупым и почему-то устойчивым страхом перед неведомыми чудовищами подземных глубин или внезапно пробудившейся тоской по Ригтирну, Барлиану, Нерсу, Луе, родителях… Обхватив руками колени, девочка сидела, не шевелясь, и в её голове проносились тысячи мыслей.
День клонился к вечеру. Солнце уже медленно опускалось, и на восток от скал протянулись длинные изломанные тени. В тени и лежали Веглао и Октай. Точнее, он лежал, а она сидела, прислоняясь спиной к тёплому камню.
С того места, где они примостились, было видно широкую тропу, по которой протянулось русло высохшего ручья. По этой тропе оборотни ходили на охоту. Днём она была песочно-жёлтой, а теперь казалась рыжевато-кирпичной.
— Скоро они пойдут назад, — сказал Октай. Говорил он не очень внятно, потому что пожёвывал травинку.
— Угу, — откликнулась Веглао. Было жарко, и они закатали рукава и брючины. Изредка дул ветер, но легче от этого не становилось — он приносил не прохладу, а горячий воздух и сухой колючий песок. Сегодня утром, как и несколько раз до этого, они наблюдали, как оборотни выходят на охоту. Раз или два они видели среди них рыжую макушку Кривого Когтя — для Октая и Рэйварго эта встреча с вождём оборотней была первой и, надо сказать, рассказов Веглао хватило обоим юношам, чтобы возненавидеть Когтя с первого взгляда.
— А ты заметил, как много они зверья бьют? — поинтересовалась Веглао. — Сколько же их? Никак не меньше тысячи, наверное.
— Может, уже запасаются на зиму? Вряд ли, конечно… — пожал плечами Октай.
— Не знаю, — недоверчиво отозвалась девушка. — Не думаю, что у них есть соль, так что мясо они могут просто сушить, и до зимы оно успеет сто раз протухнуть…
Октай вдруг встрепенулся, как будто не услышал её:
— Идут.
— Правда?
— Да, кто-то один. Со стороны пещеры.
Они осторожно подобрались к краю скалы, на которой лежали, и глянули вниз. По тропе действительно шла одинокая фигура.
Оборотень, сутулый и худой, шёл медленно и задумчиво, слегка покачиваясь вперёд при каждом шаге, убрав руки за спину, и это делало его похожим на арестанта. Он чуть-чуть шаркал, и неудивительно: ботинки были на нём огромные и разношенные. Длинный поношенный сюртук, полы которого болтались у самых колен, казался тяжёлым и очень неудобным при такой погоде. Из-под отстающих, отвисших полей шляпы не было видно его склонённого лица, но зато были видны длинные, спутанные, свалявшиеся космы непонятного цвета, падавшие на плечи.
«Щен?» — удивлённо подумала Веглао. Но это невозможно, Щен умер…
Оборотень вдруг остановился, чуть приподнял голову, и Веглао почувствовало, как сердце в её груди глухо стукнуло и замедлило свой ход. Это был не Щен. Это был Тальнар. В следующую секунду он снова опустил лицо и так же медленно зашагал дальше.
Тальнар поравнялся с ними, и тут Веглао молча, быстро и решительно, поднялась на ноги, встала на краю пропасти и столкнула ногой вниз маленький камушек. Она даже не услышала, как Октай осипшим от страха и возмущения голосом прошипел:
— Ты что?!
Камешек со стуком покатился вниз, и Тальнар вскинул голову. Камень подкатился к его ногам, но он этого уже не заметил, вглядываясь в тёмный силуэт девушки на фоне сияющего предзакатного неба.
— Кто здесь? — крикнул он. — Зайчишка?
— Нет, — ответила Веглао и сошла с камня, на котором стояла, в тень скалы, так что теперь было видно её лицо. Тальнар прищурился, а потом широко раскрыл глаза и вздрогнул.
— Ты! — воскликнул он. Веглао резко скинула с плеча лук и, наложив на тетиву стрелу, натянула её, целясь прямо в грудь Тальнара.
— Руки вверх, — спокойно сказала она. Тальнар медленно поднял руки.
— А теперь подойди сюда, — велела Веглао. — Быстрее!
Медленно, как сомнамбула, Тальнар двинулся к ней и осторожно поднялся по камням. Тут уже Октай тоже поднялся на ноги. Тальнар покосился на него и снова перевёл взгляд на Веглао.
— Вот, значит, как, — проговорил он. Веглао приподняла пересечённую шрамом правую бровь:
— Мы теперь враги, не так ли?
— Вот уж не ожидал, — ответил Тальнар. — Зачем ты так, Веглао?
— Зачем? — переспросила девушка. — Затем, что ты с недавних пор решил поменять свои убеждения. Я думала, ты ненавидишь Кривого Когтя, а потом выяснилось, что он тебе доверяет. Даже отпускает тебя гулять одного. Ладно, здесь говорить опасно. Никто за тобой не идёт?
— Никто. Я часто хожу один, — отозвался молодой оборотень тихим голосом.
— Хорошо. Нам нужно поговорить.
— Так это он тебя укусил? — спросил Октай, глядя на Тальнара свысока, презрительно сощурившись.
— Неважно, — коротко ответила Веглао. — Ты знаешь какое-нибудь место, где мы можем поговорить так, чтобы никто не услышал?
