Не дожидаясь, пока она тихо пролепечет: «Да, мой господин», он развернулся и ушёл прочь. Веглао опустилась обратно на свою постель. Она чувствовала, что дрожит. Нет, нельзя так нервничать. Если у неё будут дрожать руки в самый ответственный момент, это будет плохо.
Когда наступила ночь, было непонятно — в этой яме и так было всегда темно. Веглао и все остальные засыпали, просыпались, переговаривались или лежали молча. Им принесли поесть, но Заячья Губа больше не приходила. Пообедав, Веглао задремала — сказалась бессонная ночь, — но вскоре пробудилась в очередной раз. Все вокруг спали. Тётка у стены громко храпела. Оборотень в очках тоже храпел, но тише, присвистывая. Юил громко сопел, нахмурив брови. Нет, спят не все, подумала Веглао. Кто-то стонал неподалёку от неё, и эти стоны были такими жалобными, что весь сон как рукой сняло. Девочка поднялась на ноги и в слабом свете плошки подошла к стонавшему.
Это был уже знакомый ей мощный оборотень с перебинтованной рукой. Он лежал на спине, глядя в потолок, и его глаза и щёки блестели от слёз. Он услышал шаги Веглао и скосил на ней взгляд
— Девочка… — прохрипел он, — посиди со мной немного… Не бойся, я тебя не обижу… Сядь рядом, пожалуйста…
Поколебавшись, Веглао опустилась рядом с ним на какое-то жалкое тряпьё, служившее ему постелью. Мокрые маленькие глаза оборотня остановились на ней, его рот задрожал в попытке улыбнуться:
— Вот так. Чтоб я смог тебя видеть… Ох, как же мне плохо, девчушечка!.. Рука будто горит… Никогда с тех пор, как я стал оборотнем, рана не заживала так трудно…
Веглао протянула руку и потрогала раненое плечо оборотня. Бинт был влажен от крови, а плоть под ним — очень уж твёрдой, как туго надутый воздушный шар. От этого прикосновения оборотень застонал громче, и разбудил одного из своих соседей.
— Заткнись, Морж, или я тебя сам убью, — проворчал он и, перевернувшись на другой бок, захрапел пуще прежнего. Веглао обеспокоенно взглянула на раненого:
— Рана гниёт, ваша рука опухла. Я боюсь, что у вас заражена кровь.
— Что? — спросил оборотень шёпотом. — Что, сдохну я?
Веглао малодушно помотала головой. Она попыталась подумать о том, что этот человек — бандит и убийца, но это не помогло. Она продолжала жалеть его.
Моржа — наверное, его прозвали так за пушистые густые усы — её жест не обманул. Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Дыхание его было тяжёлым, хриплым, прерывистым. Ужасно было смотреть, как умирает большой и сильный человек, уже упавший и не имеющий сил подняться. Веглао хотелось отойти, но тут он снова открыл глаза и посмотрел на неё.
— У меня сестричка была. На тебя была похожа. Такая же худенькая, и волосики такие же серые… Очень я её любил. Вот смотрю на тебя сейчас и кажется, что это она меня навестить пришла.
— От чего она умерла?
— От голода. Это было во время Третьей войны, в семидесятом. Мамка моя тогда же померла, и отец тоже… Я тоже умер бы, да вместо этого стал оборотнем…
Он закашлялся. Из его глаз потекли слёзы.
— Я что думаю, — прохрипел он, — правда это, что вождь говорит? Что все мы на Луну попадём, когда умрём?
— А он так говорит?
— Говорит… только мне не по душе это. Что же мне, и на том свете с сестрёнкой-то моей не свидеться, а?..
Веглао не знала, что ему ответить. Она вытерла пот со лба умирающего. Тот вздохнул и снова заговорил:
— Ты не обижайся на Юила. Он слишком тяжело ранен… У него, конечно, всё быстро заживёт, но он боится, что Кривой Коготь не возьмёт его на дело.
— На какое дело? — насторожилась Веглао. Оборотень ответил не сразу, и девушка решила, что он потерял сознание, но вскоре он снова заговорил — с трудом, словно выталкивая слова из горла:
— Город… Город в пустыне… Вождь пойдёт туда в следующее полнолуние.
— В какой город? — помертвевшими губами спросила Веглао, но ответа быть уже не могло. Раненый почувствовал, что смерть подступила слишком близко. Он заметался, завертел головой, из-под зажмуренных век его потекли слёзы:
— Умираю, умираю! — глухо вскрикнул он. Его сосед прямо-таки подскочил на своей постели:
— Морж, я тебя точно прикончу! Заткни свою варежку, дай поспать!
— О, дьявольщина! — простонал Морж, приподнимаясь и широко открывая глаза. Его глаза налились кровью, из-за сжавшихся зубов вырвалось жалобное рычание, а потом он резко упал на пол. Его открытый рот чернел бесформенной дырой, глаза закатились так, что радужки почти скрылись под верхними веками. Он был мёртв.
— Что? — сварливо спросил оборотень с чутким сном. — Окочурился? Ну и что ты зенки пялишь, малявка?.. Туда ему и дорога… — Его слова потонули в кошмарном зевке, он зарылся с головой в засаленные тряпки и снова заснул.
Веглао закрыла глаза мёртвому оборотню. Пальцы плохо слушались. Что здесь делают с мертвецами? Где их хоронят?
Наутро она это узнала.
