Тальнар пробрался в стойбище через пару часов после рассвета. Некоторое время назад он промыл свои раны водой из ручья и перевязал их тряпками, которые оборотни таскали с собой именно для этой цели. Первое полнолуние для всех оборотней — самое тяжёлое, нередко они просто не выживают. Тальнар выжил, и теперь не знал, повезло ему или нет. Он совершенно обессилел, с трудом мог передвигать ноги, но физическое его состояние не шло ни в какое сравнение с моральным. Он был в шоке. К самому себе он испытывал ужас и отвращение. Он укусил человека. Он укусил девочку тринадцати лет, которая кричала от боли и вырывалась. Он укусил Веглао.
Тальнар смутно помнил, как это было. Он знал, что не хотел этого. Когда он — нет, уже не он — мчался вслед за убегавшей девочкой, какая-то часть его сознания вопила от ужаса, пыталась сдержать чудовищную ярость, загнать её обратно в потаённый уголок сердца. Но его сознание было абсолютно бессильно: он ничего не мог сделать, он мог только смотреть. И то, на что он смотрел, было ужасно. Тальнар не мог поверить, что это его руки — ободранные, в болячках, со въевшейся в кожу грязью, но всё ещё изящные, — его руки были теми когтистыми лапами, которые мучали отчаянно кричавшую девочку. Он хорошо запомнил, какова была на вкус её кровь — он несколько раз прополоскал рот водой, такой холодной, что отдавалась болью в корнях зубов, но так и не смог отделаться от этого вкуса.
Оборотни отдыхали в шалашах или лежали на траве под небом, наслаждаясь последним теплом. Кое-кто из них повернул голову, глядя на Тальнара, большинство же не обратили на него внимания. Спотыкаясь от усталости, юноша направился к своему шалашу, но он не успел там скрыться — откинув полог своего шатра из шкур, на поляну выступил Кривой Коготь. Он повернулся к Тальнару — тот сжался, инстинктивно втянув голову в плечи. Он ненавидел этого оборотня всей душой, и наверняка уже давно бросился бы на него и попытался задушить, даже если бы это стоило ему жизни, но ненависть была гораздо слабее того огромного ужаса, который Кривой Коготь внушал ему — да и не только ему. Почему-то его не покидало странное ощущение, что Кривой Коготь чувствует чужой страх. Вот и сейчас, едва увидев Тальнара, Кривой Коготь посмотрел на него с таким выражением лица, что сразу становилось ясно: он прекрасно понимает, что творится в душе молодого оборотня.
Тальнар быстро взглянул на его лицо, но не в его глаза, и поспешно развернулся, собираясь уйти — куда, неважно, лишь бы подальше от этих серебристых глаз. Но он не успел сделать ни единого шага — за его спиной раздались тяжёлые неторопливые шаги, и Тальнар словно прирос к месту.
— Как прошло полнолуние, Тальнар? — вкрадчиво спросил вожак, подойдя к юноше поближе. — Я всё думал: выживешь ты или нет? Что с плечом?
Тальнар инстинктивно схватился за простреленное плечо.
— Это… это я сам. Было больно, и… — Он не успел договорить и вскрикнул от боли — Кривой Коготь резко развернул его к себе и начал срывать повязку с плеча, царапая рану ногтями. Содрав полоску ткани и отбросив её в сторону, он взглянул на Тальнара со злобой:
— Сам? Щенок! Думаешь, я не отличу царапину или укус от пистолетной пули? — С этими словами он сорвал с раны уже образовавшийся струп, перехватил окровавленной рукой Тальнара за волосы и, развернув его, ударил его грудью о ствол растущего рядом дерева. Тальнар глухо вздохнул от боли. Кривой Коготь бросил его на землю.
— Чёртов лгун!.. Ты помнишь, что я тебе говорил сделать?
— Да, — простонал Тальнар, зажимая ладонью рану, вновь засочившуюся кровью.
— Ты это сделал?
— Н… нет, — прошептал Тальнар.
— Не слышу! — Кривой Коготь приподнял ногу и опустил тяжёлый сапог на шею Тальнара. Тот захрипел от боли и ужаса.
— Д-да, да! Я всё сделал… отпусти… — простонал он, хватаясь обеими ладонями за сапог оборотня. Тот продолжал с садистским удовольствием вдавливать подкованную железом подошву в шею Тальнара.
— Что-что ты сделал? — мурлыкающим голосом переспросил он. Тальнар беспомощно разевал рот, из его горла вырвался какой-то жалкий полузадушенный писк. Коготь слегка ослабил давление, и Тальнар выдохнул:
— Я укусил… укусил девочку… ей тринадцать лет… не надо больше, не надо!
— Одну девчонку? — переспросил Кривой Коготь, надавливая сапогом на шею Тальнара и слегка поворачивая им. — Я же сказал, чтоб ты укусил побольше народу. Забыл, что я делаю с теми, кто меня не слушает? Хочешь вспомнить?
— Я не мог! Да отпусти же ты! — боль привела Тальнара в ярость, в этот момент он ненавидел Кривого Когтя сильнее, чем когда либо. Он яростно пнул его снизу вверх в ногу, едва не попав в пах. Кривой Коготь убрал ногу с его горла, и молодой оборотень жадно вдохнул воздух. А в следующую секунду Кривой Коготь пнул его в бок.
— Ты у меня отучишься замахиваться на вождя, — всё ещё спокойно сказал он. — Почему не выполнил задание?
