Его сестра будет кричать от боли и разбивать кулаки о стену, она поцелует его в холодные губы и опустится на колени перед его могилой, в полной луне она увидит ухмылку Кривого Когтя и закричит ему: «Ты убил Рэйварго!»
— Скажи как есть, — устало ответила Веглао.
Только сейчас она заметила, что вокруг понемногу собираются люди. Были ли они бывшими оборотнями, или защитниками Донирета, Веглао этого не знала, ведь все они выглядели одинаково — грязные, усталые, с копотью на лицах, прорехами и красными пятнами на одежде. Некоторые просто смотрели на неё и проходили мимо — искать своих друзей и родных или то, что от них осталось — но некоторые останавливались. Чего от этого ждать, Веглао не знала, но ей было всё равно.
— Надо найти Хильтуньо, — сказал Гурдиль. Он развернулся и быстро ушёл, на секунду задержавшись в толпе. Веглао посмотрела ему вслед и перевела взгляд на людей. Они смотрели на неё, Рэйварго и Октая, и смотрели все по-разному: кто-то настороженно, кто-то с любопытством, кто-то со страхом. Среди этих Веглао узнала тех, кто был вчера утром на площади, где их арестовали, в том числе и того набриолиненного красавчика, который сейчас, бледный и грязный, совсем не выглядел красавчиком. Девушка шагнула к ним навстречу, щебень захрустел под её ногами.
— Что вам нужно? — устало спросила она.
Её вопрос словно вывел всех из оцепенения. Они заговорили разом, но заговорили не с ней — друг с другом. Громко, вполголоса или шёпотом, почти все они говорили одно:
— Они же были в тюрьме, мы видели, как их увезли… Там мёртвый Рэйварго Урмэди… Он был их сообщник… Это они его убили?.. Может, они знают, что случилось… Почему они… Почему мы стали людьми…
— Потому что Кривой Коготь умер, — ответила Веглао. Она не могла говорить громко, но кое-кто её услышал и тут же передал эти слова другим. Один за другим они все оборачивались на девушку, глядя на неё непонимающе и недоверчиво.
— Кривой Коготь умер, — повторила Веглао. — Это правда.
Они не верят ей пока что, но хотят верить. Веглао видела, что они переглядываются, поднимают брови, хмурят лбы, сжимают рты.
— Кто его убил? — послышался чей-то вопрос.
— Я.
А вот теперь они не хотят верить. Некоторые усмехнулись, глаза других засверкали.
— Будет врать-то! — крикнули ей. — Стала бы ты его убивать! Ты ж сама оборотень.
— Я больше не оборотень, — ответила Веглао. — Теперь уже нет.
— Почему? — из толпы навстречу ей выбрался красивый рыжий парень с горящими глазами, которого она видела в Меркании. — Почему мы стали людьми? Потому что ты убила его? Ты?
— Вот именно, — кивнула Веглао. — Я застрелила его серебряной пулей. Он лежит в квартале отсюда, можете посмотреть.
— Зачем? — спросил парень. — Зачем… за что ты его убила?
— Да, — вмешалась какая-то женщина. — Ты же сама оборотень… ну, то есть, была оборотнем.
— Какая вам всем разница? — Веглао прикрыла глаза. Она чувствовала, что понемногу начинает дрожать. Чудовищное напряжение последних нескольких часов понемногу отпускало её, и раны, ожоги, вывих болели с каждой минутой всё сильнее.
До неё доносились голоса спорящих людей, хотя слова разобрать можно было не всегда. Она слышала, как бывшие оборотни говорили о Кривом Когте, как они не могли сопротивляться его воле, и отстранённо думала о том, что люди, быть может, в это и поверят — ведь не стали же они сразу уничтожать оставшихся в живых оборотней, вон, даже рядом с собой стоять позволяют. А потом она услышала, как совсем рядом суровый, резкий голос спросил:
— А откуда ты взяла серебряную пулю?
— Мне дал её Рэйварго, — ответила Веглао. — У него их было две.
— Так вот куда он пропал, — протянул кто-то. — Он пошёл к вам.
— Он предатель, — с презрением сказал другой голос. — Он выпустил из тюрьмы эту парочку. Собаке — собачья смерть!
Веглао почувствовала, что снова свирепеет. В неё словно впрыснули какое-то бодрящее вещество. Она выпрямилась и, сжав кулаки, обвела всю толпу тоскливым, ненавидящим взглядом.
— Кривой Коготь умер! — она почти выплюнула эти слова. — И это я его убила! А Рэйварго выпустил меня из тюрьмы и дал мне оружие! Если бы не он — половина из вас уже валялась бы на земле с выпущенными кишками, а вторая половина стала бы оборотнями, одними из стаи Когтя! Если кто-то ещё раз оскорбит память этого человека — я буду драться с ним, и если он меня убьёт — мне плевать!
Ей и в самом деле было плевать уже на всё, и потому она не заметила и не поняла их молчания. Они все молчали, хотя Веглао ждала издевательского смеха и проклятий — а может, и выстрела, одного-единственного, такого желанного. Она слишком устала от всего — от бессонной ночи, от беготни, от жара, от боли, от горя — чтобы понять, что победила, и уж тем более чтобы радоваться своей победе.
Подошёл Октай. Он обхватил её за плечи и нежно прижал к себе. Она прижалась лицом к его груди, крепко закрыв глаза — они очень болели.
