- Знаешь, - заговорил он сбивчиво, - ты можешь сегодня не уходить. Ты же совсем измотана. Поживи пока у меня, если хочешь.
Веглао ничего не ответила, но Октай понял её без слов.
3
Со дня их встречи прошло полтора месяца, а Веглао всё так же жила вместе с Октаем. Он был этому только рад. По его словам, он с того самого времени, как ушёл из родного дома (прежде он жил в Станситри, как и Тальнар), ни с кем не встречался и не разговаривал. Временами он чуял, что в одном лесу с ним находятся оборотни, но никогда не сталкивался с ними.
Постепенно и Веглао перестала постоянно бояться того, что оборотни найдут её. Ни люди, ни животные не заходили в эту часть леса, и вероятность встречи с Кривым Когтем мало-помалу стала казаться Веглао призрачной, расплывчатой.
В первые дни совместной жизни они оба постоянно задавались одним и тем же вопросом: что будет в полнолуние? Вдруг, превратившись, они нападут друг на друга, и для кого-то (или для обоих) эта ночь станет последней? Но полнолуние прошло довольно неплохо, если, конечно, можно охарактеризовать этим словом несколько часов ярости и боли. Наутро ребята проснулись со смутными воспоминаниями о небольшой драке, и обнаружили у себя несколько неглубоких, впоследствии быстро заживших ран, которые вполне могли нанести себе сами. Их волки, до этого относившиеся друг к другу враждебно, теперь вроде ненадолго примирились.
Осень в этом году вершила свои дела как-то беспорядочно. Деревья долго стояли зелёными, и многие из них даже не начали ещё желтеть, когда в начале ноября вдруг выпал первый снег. Странно было смотреть на снежные шапочки, покрывшие ещё зелёные кроны деревьев. Первый снег стал для Октая и Веглао очень неприятным событием. Будь они обычными ребятами, он бы их очень обрадовал, но теперь он как будто приблизил голодное и холодное время, которое и так находилось не за горами. А ведь им уже сейчас было не так-то просто добывать пищу - осень оказалась небогатой на грибы и ягоды, а охотиться было непросто: лесные звери безумно боялись оборотней и убегали, едва почувствовав их присутствие. К счастью, в нескольких милях ниже по течению безымянной речушки, на берегу которой находилась их пещера, находилось болото, где было очень много клюквы - хоть что-то получше чёрствого сухого хлеба. У Октая была рогатка, которую мальчик сделал сам ещё в сентябре - до этого у него была ещё одна, но та сломалась. Октай учил Веглао стрелять, получалось у неё плохо, главным образом потому, что сама рогатка была практически игрушечной, и даже Октай не всегда попадал из неё в цель. Однако временами им удавалось удачно поохотиться и добыть куропатку, которых на болоте водилось великое множество, а как-то раз их добычей стал заяц. Когда им везло, они могли наесться досыта, обычно же они после обеда оставались с наполовину (в лучшие дни - на треть) пустым желудком.
Октай, конечно, уже привык к жизни в лесу, и охотиться он умел лучше, чем Веглао - если учесть, что та этого делать вообще не умела. Но и он ждал зимы со страхом, хорошо помня, как туго ему приходилось в прошлом феврале. Об этом времени он никогда не говорил. Разговоры о прошлом у них были не в ходу. Воспоминания Веглао были ещё слишком свежи и слишком мучительны. Судя по всему, и Октая они тоже терзали, даже спустя столько времени. Часто Веглао замечала, что он смотрит куда-то в сторону с отсутствующим видом, а его лицо нервно дёргается.
Однажды после ужина, состоявшего из нескольких сушёных грибов и горсти брусники, Октай вытащил из-за пазухи небольшую фотографию.
- Смотри, это мои родители, - сказал он, подзывая рукой Веглао. Та присела рядом, и Октай повернул фотографию так, чтобы ей было лучше видно.
На фотографии были изображены двое молодых людей - мужчина лет двадцати четырёх и женщина, на вид чуть-чуть помладше. Октай был очень похож на отца - те же твёрдые, красивые черты лица, большие серьёзные глаза, волевой подбородок и широкие скулы. Его мать была красивой, хорошо сложенной женщиной с такими же, как у сына, густыми волосами и тёмными бровями. По углам фотография чуть-чуть обтрепалась, а в самом её низу, совсем рядом со сложенными на коленях руками мамы Октая, Веглао заметила тёмное пятнышко цвета засохшей крови. Октай перехватил её взгляд и прикрыл пятно большим пальцем.
- Мой папа был шахтёром, - заговорил он, глядя на мужчину, который обнимал жену за плечи ласковым, защищающим жестом. - Когда он уходил с утра на работу, то всегда целовал маму, а меня брал на руки и подбрасывал - прощался, значит. На случай, если не вернётся. Он погиб, когда мне было четыре года. А моя мама умерла совсем недавно.
Он замолчал, и Веглао поняла: он не хочет больше говорить, потому что боится, что голос выдаст его волнение.
- Давай я своих тоже покажу, - сказала она, и, просунув руку в воротник свитера, вытащила из-под рубашки пожелтевший конверт. Там было только две фотографии. Одну из них, изображавшую её семью ещё целой, дружной и счастливой, Веглао вытащила и они с Октаем вместе склонились над ней.
