Её красные пальцы с чёрными ногтями погладили рукоятку большого ножа, заткнутого за пояс. Сердце Веглао упало, ноги подкосились. Не продолжай Коротышка крепко держать её, она, наверное, рухнула бы в снег, как срубленное деревце.
Она подняла голову. Чёрные ветви деревьев чуть покачивались на фоне темнеющего неба, с них срывались и падали мелкие искринки снега. Только сейчас Веглао поняла, как сильно всё-таки она любит жизнь.
Снег скрипнул под ботинком Морики, и Веглао на неё перевела полные слёз глаза. Слеза сорвалась с её ресниц и потекла по щеке, когда она дрожащими губами прошептала:
- Пожалуйста, не убивайте меня...
- Я не стану тебя убивать, - коротко ответила Морика.
На секунду сердце девочки замерло, а потом забилось так быстро, что у неё перехватило дыхание. Тело охватило сильная дрожь.
- Не стану, не стану, - искривила губы Морика. - Вот только ты мне кое-что отдашь.
- Что хотите, - всхлипнула Веглао. - Всё, что хотите!
- Твои глаза, - Морика улыбнулась, растянув свои изуродованные болячкой губы. - Уж больно они у тебя наглые, да и видели многовато.
Голос Веглао куда-то пропал. Она приоткрыла рот, потом попыталась его закрыть и не смогла.
- Ты можешь просто свернуть ей шею, - вяло предложил Щен. Столкнувшись взглядом с Веглао, он доверительно сообщил ей:
- Люблю, когда позвонки хрустят, вот так, - он крутанул в воздухе пальцами, и они при этом противно хрустнули. Веглао попыталась сглотнуть, но её горло, похоже, сжалось до размеров зрачка.
- Могу, - отозвалась Морика, - но эта дрянь меня здорово взбесила. Мне пришлось здорово из-за неё побегать, а у меня на правой ноге язва. И потом, мне не нравится, как она на меня смотрит. Слишком уж нахальные у неё глазёнки.
Она протянула руку к лицу Веглао. На руке была перчатка-митенка, связанная из шерсти ярко-жёлтого, прямо канареечного цвета. Возле большого пальца был шов синими нитками. Веглао не смогла ни закрыть глаза, ни отвернуться, она могла лишь смотреть на эту перчатку и на пальцы Морики, короткие, мускулистые, с бурой кровью под обломанными грязными ногтями.
Морика схватила её за подбородок, грубо вздёрнула вверх. Сморщившись от боли, Веглао заплакала. Морика влепила ей пощёчину.
- Поздно хныкать, дура!.. - Её рука опустилась вниз, где за пояс были заткнуты два ножа - один длинный, с широким лезвием, другой более короткий и тонкий. Морика вытащила тонкий.
Веглао хотелось умолять. Хотелось заплакать во весь голос, чтоб вызвать жалость. Но откуда жалость в Морике? Откуда в ней вообще что-то человеческое?
Морика поднесла лезвие ножа к её правому глазу. И вдруг страх Веглао сжался, скукожился перед огромной волной ненависти и презрения. Скрипнув зубами, девочка вскинула глаза на Морику и сказала громко, проговаривая каждую букву:
- Я тебя не боюсь, старая сволочь!
6
Октай проснулся ближе к вечеру и первые несколько минут просто лежал, наслаждаясь спокойствием, тишиной и неожиданно хорошим самочувствием. Голова больше не болела. В горле немного першило, но кашель прошёл. Веглао в пещере не было. Октай подумал, что она пошла за хворостом: кострище уже совсем остыло.
Он приподнялся и заметил, что укрыт, кроме одеяла и куртки, ещё и довольно большим свитером, зелёным, с идущим поперёк груди орнаментом из маленьких ромбиков. Он вспомнил, что этот свитер носила Веглао, и его окатило, словно волной, нежностью к ней.
Он надел куртку, обулся и вышел наружу, постоял, глядя на реку. Вспомнил, как летом часто ходил на рыбалку на Три ручья - так он про себя окрестил местечко чуть ниже по течению реки, где в неё впадал ручеёк, у самого устья разделявшийся на три рукава. Тогда он сам сделал сеть-воронку из ивовых ветвей, и несколько недель она исправно ему служила, но потом он однажды поставил её в реку и отошёл, а когда вернулся, её уже не было. Возможно, её унесло течением - украсть сетку было некому.
Он безуспешно поискал Веглао вокруг пещеры и решил, что она, возможно, пошла на дальнюю просеку. Но ждать её он не мог: в пещере было не так уж тепло. Поэтому он сходил на холм неподалёку, на склоне которого валялось порядочное количество наломанных ветром веток, наносил хвороста в пещеру, развёл костёр и с удовольствием погрел над ним замёрзшие руки. Затем он заварил в котелке чай. К этому времени на лес уже опустились сумерки, бледно-сиреневые, как разведённые чернила. Веглао всё ещё не было, и впервые за всё время Октай почувствовал неясную тревогу.
Он тут же отогнал неприятные мысли: Веглао уже почти два месяца живёт здесь, она прекрасно ориентируется в лесу, и заблудиться не должна.
Но короткий декабрьский вечер быстро катился к концу, и разлитые в небе чернила становились всё темнее и гуще. Лёгкие уколы тревоги переросли сначала в холодный сосущий страх, а когда окончательно стемнело, Октая охватила паника.
" Где она ходит? - со страхом и яростью думал он. - Не понимает, что ли, как это опасно - ходить ночью в зимнем лесу? Почему не возвращается? Ох, только бы вернулась!.."
