Двери справа вели в столовую, кабинет и спальню. Все было устроено удобно, комнаты поражали чистотой, но чувствовалось, что раньше здесь жили. В кабинете остались очиненные перья, заложенные графитовыми палочками книги и несколько безделушек на столе. В столовой обнаружился повядший букет в вазе, сухое печенье и шелковый шарф в огромном кресле.
Только спальня была абсолютно новой – на плиточном полу остались царапины, ведущие к кровати с новым балдахином. Красивый шкаф еще пах свежим деревом, а сама комната – побелкой и красками.
Я с большим облегчением попросила мистрис Квис нагреть воды для умывания, и устало присела на сундук. Впечатления переполняли меня. Вот я и достигла монастыря. Тарис может радоваться – здесь меня не достанут те, кто мечтает свергнуть династию.
Из глаз потекли слезы. Я плакала и радовалась, что меня никто не видит. Камеристка хлопочет на кухне, телохранитель заносит наш скудный багаж. Феечки резвятся на улице, объедаясь пыльцой.
Только я подумала о своих волшебных спутницах, как тренькнула распахнувшаяся металлическая рама, забранная слюдяными пластинками в свинцовом переплете:
– Сирна! Она плачет! – завопила Льюнет, приземляясь ко мне на колени.
Брюнетка мягко спланировала на мое плечо. Заглянула в лицо и вынула из кармашка платочек, такой крохотный, что одна слезинка промочила лоскуток чего-то невесомого в долю секунды.
– Что случилось, Эсти?
– Н-н – ничего, – пробормотала я, вытирая распухший нос своим платком.
– Льюнет! – строго скомандовала брюнетка, – Кубок!
Светловолосая молния метнулась к столику. Один взмах, и в руке у меня оказался тяжеленький серебряный кубок со вставками мутного стекла.
– Держи и не бойся! – теперь настала очередь Сирны. Она что-то пропела, повернувшись в сторону приоткрытой створки окна.
Тотчас на улице загудело, щелкнуло, и в щель непрерывным потоком потекли пчелы. Они с тихим гудением планировали на край кубка, и оставляли на темном серебре прозрачную или мутную каплю. Воздух запах травами, медом и свежестью росы. Через десяток минут в кубке плескалась зеленоватая сладко пахнущая жидкость.
– Пей! – скомандовала феечка, и притопнула ножкой. – Пей и ложись! Часок подремлешь, потом твоя мистрис разбудит. Умыться успеешь!
Я послушно выпила зелье и, раздевшись до нижнего платья, легла прямо на покрывало. Сирна щелкнула пальцами – окно прикрыла занавесь, превращая день в сумерки. А два теплых тельца устроились в моих волосах и завели тихую мелодию, похожую на шум моря. Мои глаза закрылись сами.
Прошла неделя, прежде чем до меня добралось первое послание от телохранителя Эстель. По договоренности он мог отсылать отчеты небольшими партиями, по два-три, из удобных постоялых дворов или крупных сел.
Деревенский парень, доставивший бумаги, получил монету и, довольный, отправился на кухню. По обычаю гонец мог провести в доме сутки, питаясь и отсыпаясь бесплатно. И только поэтому отчаянные парни соглашались заглянуть в Старый дворец.
Слухи о противостоянии лорда Справедливость и Наследника добрались и в эти края. Придворные, с раннего утра толпившиеся в приемной, удивились, когда я лично принял невзрачного гонца, а потом отменил аудиенции на ближайший час.
Только оставшись в одиночестве, в тиши своего кабинета я торопливо вскрыл тубус. Внутри оказалось несколько листочков разного размера. Странно, руки стали неловкими и я едва не выронил всю пачку.
Джерис писал регулярно и методично: сколько проехали, что ели, где останавливались на ночлег. Я видел за сухими строчками серьезное личико Эстель, ее обычную прическу – две уложенных в «корзинку» косы, редкую улыбку и жест, которым она отряхивала белый передник или дорожную юбку.
Увы, долго мечтать мне не позволили – в дверь постучали и слуга объявил:
– Герцог Хок к его высочеству!
На размышления ушли секунды:
– Ваша Светлость! – Я аккуратно свернул неровные листы и уложил в тубус. – Я получил сообщение о здоровье моей супруги. Все благополучно, леди Эстель продолжает путешествие.
Герцог скосил глаза на тубус. Отметив и грубую кожу, и дешевую бумагу, и раскрошившуюся восковую печать.
– Очень рад, Ваше Высочество, что Ее Высочество пребывает в добром здравии. Сегодня к нам присоединились еще две дюжины рыцарей с малыми отрядами.
– Отлично, герцог, значит, мы сможем укрепить ими авангард.
Мы вновь обсудили диспозицию запланированного похода на столицу и герцог простился, еще раз посоветовав мне вернуть жену в Старый дворец.
После его ухода я продолжил чтение. Когда в бумагах появилось имя графа Пия, я так стиснул спинку своего кресла, что оно натужно заскрипело. Граф славился в столице своими любовными похождениями, а еще больше – нескромностью. Ибо о его похождениях знали все, от кухарки до обманутого мужа.
Когда речь пошла о непристойном предложении графа и ответа Эстель, я отстраненно прикинул, где находиться поместье Пиев, чтобы организовать на его территории учения. В саду у главного входа в дом.
