— Вы, люди, напоминаете мне мотыльков; Они так и норовят сгореть в пламени свечи. Им не жалко жизни, так или иначе она длится всего день, — не дала мне помечтать о ждущей меня впереди вечности вечно молодая эльфийка. — Но мне все равно бывает грустно, когда они погибают. Я не хочу, чтобы ты погиб. Оставайся, и я буду твоей наставницей. Только имей в виду, твоей короткой жизни может не хватить, чтобы научиться нашему древнему боевому искусству. Я сама постигала его более трех сотен лет. И ни слова отцу…
— Ты опять неправильно держишь меч, Рикланд!
— Мне так удобней!
— Ах так! — Альвейс стремительно атаковала. Наши клинки встретились, и в тот же миг мой меч вырвался из рук и отлетел шагов на пять в сторону. Я подхватил его на лету, кубарем прокатившись по мраморному полу, да так и застыл на одном колене. В горло чувствительно упиралось острие эльфийского меча. — Или ты будешь выполнять все мои указания, маленький упрямец, или ищи себе другого учителя, — назидательно произнесла эльфийка.
— Какая тебе разница, как я привык держать меч? — возмутился я, когда Альвейс наконец избавила мою шею от неприятной близости холодной стали. — Ну держу я рукоятку, как мне удобно, разве из-за этого я не смогу повторить твои движения? Смотри, так ты у меня выбила меч? — Я попытался продемонстрировать своей наставнице ее же собственный прием, но она не стала отбивать обманный выпад, а просто отошла вправо. Я растерялся и опустил меч. Признаться, я все время боялся нечаянно поранить прекрасную эльфийку, ведь в руках у меня был не тупой учебный меч, а клинок «Пламя дракона».
— Ты так ничего и не понял, Рикланд. — Я вздрогнул от неожиданности, когда холодные пальцы Альвейс прикоснулись к моим. — Во-первых, правую руку ты держишь слишком близко к гарде, а левую слишком близко к правой. Запястья перенапряжены, а это замедляет движение меча. И еще, слегка разверни руки, вот так. Это увеличит гибкость и силу захвата. Большие и указательные пальцы должны быть расслаблены, чтобы ты мог направлять ими движения клинка, а их стыки — на одной прямой с лезвием. Это придаст точность твоему удару. — Маленькие ручки Альвейс несколькими нежными движениями заставили меня обхватить чешуйчатый хвост золотого дракона, служившего рукояткой огненному мечу, совершенно немыслимым образом.
— Я не думал, что такие мелочи имеют значение, — выдохнул я, когда снова обрел дар речи. Тяжело быть учеником прекраснейшей из женщин…
— Еще как имеют. Пока не освоишь правильный захват, ты со своим мечом годен лишь на то, чтобы рубить головы оркам или деревья у себя в Бескрайнем лесу!
— Я постараюсь! — сказал я, чувствуя, что стараться придется очень сильно. Даже держать меч, так неестественно вывернув руки, было страшно неудобно. А как же сражаться? Хотя у Альвейс получается, значит, и у меня должно. Я попытался сделать несколько простых движений. Я был неловок, как криворукий орк. Меч не слушался.
— Ладно, ступай отдыхать, — прервала Альвейс мои неуклюжие упражнения. — Лекарь не позволил утомлять тебя сверх меры. Надеюсь, в следующий раз ты не будешь все время перехватывать меч по-своему.
Естественно, отдыхать я не стал. Какой уж тут отдых, когда придется учиться с нуля, будто я никогда в жизни не держал в руках оружия!
Дни летели, как снежинки за окном. Почти все свое время я проводил в обществе Альвейс. Не знаю, чем я был увлечен больше — боевым искусством темных эльфов или своей прекрасной наставницей. Мне казалось, что Крайт прав и я действительно нравлюсь ей… Я все реже вспоминал об Энди, а если неугомонная совесть напоминала мне о маленьком друге, я успокаивал ее уверениями, что еще недостаточно окреп, чтобы пускаться в долгое и опасное путешествие к Затерянному городу. И девушка моей мечты мне больше не снилась. Мне вообще ничего не снилось. Я так уставал, что едва добирался до собственной постели, засыпал как убитый, без всяких сновидений. Зато вскоре Альвейс сказала:
— Я слышала, что люди быстро учатся, но ты превзошел все мои ожидания. То, что ты освоил за несколько дней, я постигала не менее десяти лет!
На этом, собственно говоря, мои успехи и кончились.
Я никогда не думал, что когда-нибудь мне придется лезть в уму непостижимые дебри колдовства, но моя наставница уверяла, что без этого не обойтись. Оказывается, боевое искусство темных эльфов было неразрывно с вязано с их магией и основывалось на силах четырех стихий — земли, воды, огня и воздуха. Половину из того, что рассказывал а мне по этому поводу Альвейс, я не понял. И не потому, что я такой тупой. Просто часть терминов вообще не переводилась на человеческий язык. Из второй же более-менее ясной половины я заключил, что вникать в магию мне таки придется, по крайней мере делать вид, что вникаю.
