С дехристианизацией произошло и низвержение этики, основанной на принципах иудео-христианской религии; ей на смену пришла новая этика, основанная на тезисах «Гуманитарного манифеста». Опять-таки это случилось не в результате свободного волеизъявления народа, но по решению суда. Аборт считался преступлением, ныне он — вполне допустимое деяние. Так сказал суд. Молитвы в школе перед началом уроков нарушают Первую поправку, зато голые девицы в ночном клубе ни в коей мере не развращают молодежь. Когда штат Колорадо на референдуме высказался за недопущение легализации гомосексуализма, Верховный суд определил, что голосование проходило с нарушениями, и отменил его результаты.
«Наши законы и общественные установления должны основываться на словах Спасителя человечества и воплощать его учение, — говорится в постановлении Верховного суда от 1892 года по делу «Церковь Святой Троицы против Соединенных Штатов». — Наша цивилизация и наши установления целиком и полностью христианские»33. По решению современного суда Америка избавилась от христианства. Прежняя этика погибла, и общества, которое она объединяла, более не существует.
Поскольку Америка безропотно приняла его решения, Верховный суд продолжал свою черную деятельность. В решении по делу о ричмондских газетах (1980) судья Уильям Дж. Бреннан описал новый порядок. По его словам, судьи «не просто третейские арбитры, но, в своей сфере, полноправные законодатели»34. В 1985 году тот же самый судья сообщил, выступая перед студентами юридического колледжа в Джорджтауне: «Мажоритарные процессы управления могут показаться привлекательными, однако в общем и целом они не работают»35. Роль суда заключается «в декларировании непреходящей ценности отдельных принципов, ценности, не зависящей от пристрастий текущего политического большинства». Судья Бреннан хотел сказать, что непреходящими являются его собственные ценности, которые он навязывает народному большинству.
«Суд, а не народ, выступает ныне источником перемен в американском обществе», — пишет профессор Уильям Куирк, автор книги «Судебный диктат». Это положение дел разительно противоречит тому, что Джефферсон именовал «основополагающим принципом», а именно: «правительство остается республиканским, пока оно воспринимает волю людей и осуществляет ее»36.
Уоррен, Дуглас, Бреннан и Блэкман победили. У нас больше нет республики. А христианство, изгнанное из школ и с городских улиц, постепенно утрачивает почву. В опросе Гэллапа 1999 года 62 процента молодых людей согласились с тем, что «религия теряет влияние на американское общество»37. Другой опрос показал, что в Америке «атеистов и агностиков больше, чем мормонов, иудеев или мусульман»38. Из четырнадцати миллионов неверующих половина принадлежит к «поколению Икс» и 31 процент — к поколению бэби-буммеров. Лишь 42 процента американцев по-прежнему считают христианство единственной истинной религией39. В 1996 году 62 процента протестантов и 74 процента каголиков сказали, что для них все религии одинаково значимы40. Америка пока остается самой «христианизированной» страной Запада, однако для большинства нынешняя вера — уже далеко не та воинственная и суровая вера предков. Сбылось предсказание католического епископа Фултона Дж. Шина, сделанное в 1931 году. Мы создаем, утверждал Шин: «...общество широких взглядов, которое не видит разницы между Богом как Первопричиной и Богом как «ментальной проекцией», которое сравнивает между собой Христа и Будду, святого Павла и Джона Дьюи, а затем воспаряет к горнему синтезу и начинает говорить, что христианство ничем не лучше других религий и что все мировые религии одинаковы»41.
До сих пор ни один суд еще не обязывал церковь переписать гимны, молитвы и Библию так, чтобы эти тексты соответствовали новому секулярному катехизису. Церковь сама сделала это, безо всякого принуждения. Почему? До по самой человеческой из причин.
Многие молодые священники сами не верят в неопровержимость истин, преподанных им в семинариях, и не хотят отставать от своего поколения, «уходящего в даль грядущую»; поэтому они пытаются совершить невозможное — примирить христианство с контркультурой. Но в своем отчаянном стремлении осуществить это «слияние» они только выставляют себя на посмешище.
«Благая весть! Как сладостен тот звук, что спас убогого раба!» такова первая строка самого, пожалуй, известного из гимнов, написанного раскаявшимся капитаном невольничьего судна Джоном Ньютоном в 1779 году. В некоторых вариантах эта строка меняется на «спас и укрепил меня» или «освободил и спас меня»42. Почему? Чтобы избавиться от ненужного напоминания о греховности рода человеческого и искуплении этой греховности Иисусом Христом.
Стансы «К прекрасной Америке» со строками «Как хороша для ног пилигрима/Истерзанных суровыми дорогами/И привыкших к свободе...» часто опускаются в сборниках гимнов и песен43. Почему? Потому что, поясняет преподобный Гарольд Джекобе из индейского племени ламбер, «белые растоптали индейцев и проложили свою дорогу к свободе по их телам»44.
