По замечательному стечению обстоятельств «Гуманитарный манифест» был опубликован через несколько месяцев после того, как Ричард Никсон и Спиро Агню добились победы в сорока девяти штатах над Джорджем Макговерном во время избирательной кампании 1972 года, получившей кодовое обозначение «три А» — амнистия, аборты, наркотики (асid). Несмотря на поражения либералов в 1972, 1980, 1984, 1988 и 1944 годах, «Гуманитарный манифест», поначалу воспринимавшийся как верх радикализма, постепенно, по мере того как слабело сопротивление республиканцев, стал идеологией Демократической партии. Впрочем, один из его тезисов двусмысленен. Он гласит, что «отделение церкви от государства и идеологии от государства есть требования, обязательные к исполнению»29. Однако «секулярный гуманизм» сам по себе религия, религия американской элиты, насаждаемая в обществе Верховным судом. Возможно, величайший успех этого самого грозного соперника христианства заключается в убеждении христиан, будто речь не о соперничестве, а только о разумном подходе к идеологии.
Христиане оказались побеждены воинствующим меньшинством, верования которого чужды американской глубинке, но которое сумело пробраться в Верховный суд и провести через последний свои пожелания. Революцию можно обвинить в чем угодно, только не в недостатке терпения. Как говорил Сервантес, отдадим должное дьяволу.
Христиане, полагающие, что суд всего лишь установил равные правила для всех религий, утратили чувство реальности. Суд отобрал у них все, что они имели, и передал их соперникам. И утраченное они не сумеют вернуть без борьбы. В книге «Когда умирают нации» Джим Нельсон Блэк обрушивается на протестантов:
«Одной из важнейших причин упадка американского общества в минувшем столетии является наметившаяся среди христиан тенденция уступать территорию без боя — во имя практической пользы. Особенно этим грешат протестанты, которые используют любую возможность для отступления. Большинство христиан уже фактически уступило «арены» политических и этических сражений, причем уступило добровольно, задолго до появления борцов за свободу личности, страх перед которыми гонит нас обратно в церкви»30.
Возможно, сказано слишком резко, однако христианам нужна хорошая встряска, если они не хотят потерять свею страну. А еще им нужны лидеры, готовые сражаться. К.С. Льюис предостерегал относительно поиска компромиссов, которые он именовал плащом, скрывающим наготу нерешительности и робости:
«Нас, христиан, понуждают идти на ненужные уступки тем, кто не принадлежит нашей вере... Мы отдаем чересчур много... наступает время, когда нам следует проявить твердость. Мы должны показать всем, что такое истинный христианин, преданный Иисусу Христу. Мы не можем молчать или уступать во всем»31.
К двадцать первому веку дехристианизация общества завершится. Празднование пасхи, рождественские представления и гимны, христианские книги, фильмы, процессии исчезнут не только из школьных программ, но и, как говорится, из обихода. Ведь школы строят учебный процесс, как удобно им, не прислушиваясь к пожеланиям родителей и налогоплательщиков; они ориентируются на указания судов, распространяющих тезисы Калифорнийского университета и «Гуманитарный манифест».
В городе Рипаблик, штат Миссури, активисты революции добились удаления с городской печати фигуры рыбы, «поскольку рыба есть символ христианства... и большинство людей, которые отправляют письма, отождествляют рыбу именно с христианством»32.
В мае 2001 года два студента выдвинули против Виргинского военного института обвинение в нарушении конституции — в связи с тем, что перед вечерним приемом пищи студентам полагалось читать молитву.
Устранение Бога из общественной жизни Америки происходило отнюдь не демократичным путем — наоборот, диктаторски, и наши предки ни за что не стали бы этого терпеть. Почему же нынешние американцы допустили подобное ведь большинство одобряет и молитвы, и рождественские гимны, и библейские чтения, и соблюдение десяти заповедей? Потому что мы живем под властью судей, а Конгресс не желает с ними бороться. Если Америка перестанет быть христианской страной, это произойдет потому, что она перестанет быть страной демократической. Вот он, реальный соuр d'etat.
«У нас, сэр, правит народ», — когда-то с гордостью заявляли американцы. Увы, это уже не так. В Америке правит не большинство, а кучка меньшинств, представление которых о будущем нашего государства и нашей нации поддерживается пятью членами Верховного суда — при том, что их имена вспомнит разве что каждый десятый американец...
* * *
