Бурая Пантера пришла второй. Выигрыш Страйка они спустили в шатрах с закусками и кофе, убивая дневные часы до отправления в вулстонскую лощину. Вспоминая об инструментах, лежащих в багажнике «лендровера», и о темной котловине, заросшей крапивой, Робин всякий раз чувствовала, как в груди бьется паника, но Страйк, намеренно или нет, переключал ее мысли на другое, причем упорно отказывался объяснить, как связаны между собой показания Делии Уинн и Рафаэля и какие напрашиваются выводы.
– Думай, – повторял он, – сама думай.
Но Робин, вконец измотанная, предпочла бы просто вытянуть из него объяснение за кофе с бутербродами, одновременно наслаждаясь этим неожиданным перерывом в работе: действительно, они со Страйком никогда раньше не проводили вместе столько времени, кроме как в кризисных ситуациях.
Солнце клонилось все ниже к горизонту, и мысли Робин все настойчивее стремились в сторону ложбины; каждый раз у нее обрывалось сердце. Паузы затягивались; Страйк вторично предложил ей переждать в «лендровере», когда они с Барклаем отправятся на раскопки.
– Нет, – отрезала Робин. – Я не для того сюда ехала, чтобы отсиживаться в машине.
До Вулстона они добрались минут за сорок пять. По мере их продвижения к западу и повторного спуска в долину Белой Лошади небо стремительно теряло цвет, и к тому времени, как они оказались у цели, в коричневато-серой вышине появились крапинки бледных звезд.
Робин свернула на заросшую дорогу, ведущую к Стеда-коттеджу, и теперь машину болтало из стороны в сторону: они двигались по глубоким колеям, пробиваясь сквозь переплетенные ветви колючего кустарника в непроглядную тьму, под кроны деревьев.
– Проезжай вперед, сколько получится, – инструктировал ее Страйк, проверяя время по своему мобильнику. – Барклай пусть припаркуется за нами. Он будет с минуты на минуту, я с ним договорился на девять.
Окинув взглядом чащобу, отделявшую дорогу от дома Чизуэллов, Робин остановилась и вырубила двигатель. Пусть место было укромное, но все равно они нарушили границы частного владения. Впрочем, ее мало тревожило, что их могут застукать: по-настоящему страшило другое – то, что лежало под спутанной крапивой на дне темной котловины за Стеда-коттеджем, и потому Робин вновь попыталась отвлечься проверенным за этот день способом – задав вопрос Страйку.
– Сказано тебе: шевели мозгами, – в которой раз повторил Страйк. – Поразмысли о таблетках «лахезис». Ты же сама решила, что это важная деталь. Припомни все странности в поведении Чизуэлла: как он прилюдно насмехался над Аамиром, как сказал, что Лахесис «знает, какой кому отпущен срок», как обронил при тебе, что «раз за разом они себя выдают», как искал подарок от Фредди – зажим для денег, который оказался у него в кармане.
– Все это я припоминала, и не раз, но до сих пор не могу понять, как…
– …гелий и резиновый шланг попали в этот дом в коробке из-под шампанского. Кто-то знал, что Чизуэлл – аллергик и пить шампанское не станет. Задайся вопросом: как Флик узнала, что у Джимми есть претензии к Чизуэллу? Вспомни скандал, который устроила Флик своей соседке по квартире – Лоре…
– Какое все это имеет отношение к нашему теперешнему плану?
– Шевели мозгами! – Страйк окончательно вывел ее из себя. – В мусорном ведре Чизуэлла не нашли пустого пакета из-под апельсинового сока с примесью амитриптилина. Вспомни, как Кинвара зацикливалась на местонахождении Чизуэлла. Попробуй догадаться, что скажет мне крошка Франческа из галереи Драммонда, если я когда-нибудь смогу до нее дозвониться. Подумай о звонке в офис Чизуэлла со словами «перед такой смертью из них льет моча»; это само по себе – ни пришей, ни пристегни, хотя, если вдуматься, наводит на определенные мысли…
– Ты меня разыгрываешь, – недоверчиво проговорила Робин. – У тебя есть идея, которая сводит все концы воедино? Логически непротиворечивая?
– Именно так, – самодовольно изрек Страйк, – а вдобавок объясняет, откуда Уинн с Аамиром знали о хранящихся в МИДе фотографиях и даже, вероятно, о виселицах Джека о’Кента, хотя Аамир уволился из МИДа чуть ли не год назад, а Уинна, насколько мы знаем, вообще туда не заносило…
Тут зазвонил мобильный. Страйк взглянул на дисплей.
– Иззи отзванивается. Я выйду. Хочу перекурить.
Он выбрался из машины. Пока за ним не захлопнулась дверь, Робин уловила одно-единственное слово: «Привет». Она по-прежнему сидела за рулем, а в голове роились мысли. Либо Страйка и в самом деле осенила гениальная идея, либо он просто насмешничает, и Робин, пожалуй, склонялась к второму варианту: уж слишком разнородными выглядели перечисленные сведения.
Через пять минут Страйк вернулся на пассажирское сиденье.
– Клиентка гневается, – доложил он, захлопывая дверцу. – Тиган, видишь ли, должна была расписывать, как в тот вечер Кинвара тайно улизнула, чтобы прикончить Чизуэлла, а не подтверждать ее алиби и не распинаться о торговле виселицами.
– Иззи это признала?
