– Нет, с чего вы взяли? – удивилась Елена Аркадьевна.
– Не знаю, так просто спросила, – пожала я плечами. – У вас… идеальный порядок, как будто квартиру недавно отремонтировали.
– Ремонт был, но лет десять назад, – пояснила Ивлиева. – Я стараюсь поддерживать чистоту в доме. Это не так сложно, как может показаться.
– Вот как… – протянула я, про себя подумав, что я бы не смогла каждый день после работы бегать с тряпкой по дому, протирая пыль и надраивая полы. Но, как говорится, каждому свое.
– О чем вы хотели со мной поговорить? – сразу перешла к делу Елена Аркадьевна. – Попрошу вас побыстрее изложить суть дела, у меня еще много работы. Вы отвлекли меня от составления учебного плана.
– Вы работаете в школе? – спросила я, заранее зная ответ.
– Да. Учить детей – это не только тетрадки проверять, но еще и вести необходимую документацию, а это требует гораздо больше времени, чем кажется. Давайте ближе к вашему вопросу.
– Хорошо, постараюсь не отнять у вас много времени, – кивнула я. – Скажите, когда вы в последний раз видели Жанну Ивлиеву, вашу дочь? Как я поняла, она с вами сейчас не живет.
– Я не поддерживаю отношений с дочерью, – поджала губы Елена Аркадьевна. – Поэтому, где она и чем занимается, сказать вам не могу.
– И давно вы с ней… гм, не общаетесь? – поинтересовалась я.
– Три года.
– У вашей дочери были близкие подруги? – задала я новый вопрос. Дама пожала плечами.
– Естественно, Жанна общалась с людьми, да и сейчас, думаю, тоже общается. Почти у каждого человека должны быть друзья.
– Вы знаете знакомую Жанны по имени Марта?
– Нет. По крайней мере, раньше Жанна не упоминала при мне этого имени.
– У вашей дочери есть сестры? Быть может, неродные, двоюродные или троюродные?
– Кроме Жанны, у меня больше нет детей, – коротко ответила Ивлиева.
– А у отца Жанны есть другие дети? – Я внимательно посмотрела на Елену Аркадьевну. Лицо ее практически не изменилось, только в глазах я заметила кратковременную вспышку злобы.
– Меня не интересует жизнь отца Жанны, – тихо проговорила женщина. – Двадцать три года назад я вычеркнула его из своей жизни. Понимаю, что не должна так говорить, но лучше бы я сделала аборт, дурная наследственность всегда проявится.
– Понимаю, вам не хочется говорить об этом, но какова причина ваших разногласий с Жанной? – спросила я. – Что между вами произошло? Я спрашиваю не праздного любопытства ради, сейчас от ваших показаний зависят как минимум две жизни. Как бы вы ни были злы на вашу дочь, попытайтесь ответить на мой вопрос.
– Хорошо, только с одним условием, – кивнула Елена Аркадьевна. – То, что я вам расскажу, не должно никоим образом повлиять на мою репутацию. Я заслуженный учитель, поэтому мне не нужно лишних слухов и перешептываний за моей спиной.
– Я вам обещаю, никто из ваших коллег не узнает о нашем разговоре, – произнесла я. – Итак, из-за чего вы перестали общаться с дочерью?
Елена Аркадьевна испытующе посмотрела на меня, видимо все еще колеблясь, но потом проговорила:
– В детстве Жанна была милым и послушным ребенком. Она прилежно училась, в свободное время не шаталась по улицам, сидела дома и читала книжки. Лет в тринадцать она начала писать рассказы, давала мне их почитать, и я гордилась, что у меня такая умная и талантливая дочь. Никакого кризиса переходного возраста у Жанны не было, она не бегала вместе с одноклассницами на свидания с мальчиками, не курила и не пробовала спиртное. У Жанны было мало подруг, другие девочки не разделяли ее интереса. Да и Жанне не слишком хотелось вместе с ними гулять допоздна и бегать на вечеринки. В старших классах она уже знала, кем хочет стать – писателем. Я посоветовала ей поступать на филологический факультет – это как раз для нее, читала она очень много и рассказы продолжала писать. Я думала, что дочь окончит институт, станет работать, как и я, учителем, параллельно продолжит писать и, быть может, со временем станет писателем. Вы, наверно, знаете, что в Тарасове начинающему автору трудно сразу издать собственную книгу, поэтому надо прежде всего задуматься о профессии, которая сможет прокормить, и уже потом пытаться преуспеть в творчестве. Жанна послушала меня, не стала возражать, без проблем поступила в педагогический, первые два года училась на одни пятерки. Я была уверена, что она окончит институт с красным дипломом, и души в ней не чаяла.
Елена Аркадьевна замолчала, прервав свой рассказ. Я ждала, когда она продолжит. Наконец женщина заговорила снова:
