– Я до сих пор не понимаю, почему все пошло не так. Что случилось с моей замечательной, прилежной и старательной дочерью? Быть может, и в самом деле виновата наследственность? Мне не хочется вспоминать, но, видимо, придется. Отец Жанны, в которого я имела несчастье влюбиться, оказался трусом и негодяем. Он был старше меня на пять лет и все время врал, что женится на мне, а я по простоте душевной верила ему. Не знала, что у него есть жена, в паспорт его мне и в голову не пришло заглянуть. Он развлекался со мной полгода. До него у меня не было мужчин, мне было-то двадцать лет. Наивная, неопытная дурочка, которой хотелось верить в сказки о настоящей любви. В общем, когда я узнала, что беременна, он заявил, что я должна сделать аборт и ребенок ему не нужен. Я думала, что он предложит мне выйти за него замуж, поэтому была шокирована его словами. Но он сказал, что не любит меня и чтобы я его не искала и не пыталась с ним связаться. Потом только я узнала, что он, оказывается, уже пять лет женат, а я была всего лишь игрушкой для него. Я не стала рассказывать его жене, какой ее супруг подлец и негодяй, но от ребенка не избавилась. Окончила институт, хорошо еще, что моя мама мне помогала. Летом забирала Жанну на дачу – мама давно купила дачный домик, каждое лето там жила, огородом занималась. Из меня садовод никудышный, и времени нет на это, я ведь работала всегда много. До смерти мамы Жанна проводила много времени на свежем воздухе, но когда дочке было пять лет, ее бабушка умерла, и я осталась одна с ребенком. Не буду рассказывать, как было сложно мне воспитывать девочку, как я вкалывала на нескольких работах, чтобы обеспечить ей достойную жизнь, как урезала себя во всем, чтобы купить Жанне самое необходимое… Приходилось просить соседку, чтобы посидела с ребенком, пока я на работе, а когда дочь подросла, ей пришлось учиться самостоятельности. Но Жанна все понимала, так мне казалось. Увы, я жестоко ошибалась…
Она вздохнула, опустила взгляд вниз, на свои ладони. Потом подняла глаза и, не глядя на меня, продолжила:
– Перемены во внешнем облике и в поведении Жанны я заметила, когда она перешла на третий курс института. Я по-прежнему допоздна работала, но уже на одной работе, в школе. Возвращалась под вечер, потому что после уроков заполняла документы, составляла учебные планы, писала программу. Жанна тоже стала задерживаться на учебе, мне она говорила, что проводит время в библиотеке, готовится к семинарам. Я сама училась на факультете филологии, поэтому знаю, что нагрузка там большая, и совсем не удивлялась, что Жанне приходится так много времени сидеть в библиотеке. Даже в выходные у меня было полно работы, которую я брала на дом. А дочь по субботам и воскресеньям ходила на занятия в кружок юных писателей, который существовал при библиотеке. Я радовалась, что, несмотря на задания по учебе, она не бросает своего увлечения. Вот только меня удивляло, что Жанна резко сменила стиль одежды, стала пользоваться яркой косметикой. Раньше она красилась скромно, да и не нужно ей было накладывать макияж, красотой ее природа не обделила. Одежду дочь всегда предпочитала скромную – если юбка, то прямая, закрывающая колени, если брюки – то никаких джинсов, только строгие деловые костюмы. Однако теперь Жанна стала носить мини-юбки, а в шкафу у нее я обнаружила кучу новой одежды, причем довольно дорогой. Я давала дочери деньги на карманные расходы – поесть в студенческой столовой, доехать до института, купить какие-то канцелярские принадлежности… Но откуда у Жанны взялись средства на то, чтобы приобрести джинсы ценой почти в пять тысяч, я не понимала. И это – не самая дорогая вещь в ее гардеробе! Я не специалист, в моде не разбираюсь, однако на некоторых обновках дочери сохранились ценники. Я решила поговорить с Жанной, но на мои вопросы она отвечала, что одежду покупала в секонд-хенде, а на бирках указана старая цена. Я поверила ей, но попросила не краситься так вульгарно и носить приличные вещи, все-таки институт – это не бордель, и мини-юбка, едва прикрывающая трусы, и колготки в сеточку не подходят для посещения лекций. Жанна со мной не спорила, только кивнула и ушла к себе в комнату заниматься учебными делами.
