— В этом городе есть мужчина младше сорока, с которым Пэнси не кувыркалась?
Герти сосредоточенно наморщила лоб:
— Разве что… нет, на выпускном… тоже нет, совсем забыла о том фиаско на похоронах. В общем, не знаю такого.
— И мне никто в голову не приходит. — Ида Белль сдвинула брови. — Кроме Картера.
Герти округлила глаза:
— Точно! Пэнси его обхаживала, но он всегда увиливал. Некоторые даже думают, что он ушел в армию, чтобы сбежать не только из Греховодья, но и от Пэнси.
— И вам это не кажется странным? — удивилась я. — Ну, то есть, я с ней едва познакомилась и не испытала особого восторга, но мужчины на такую внешность ведутся… по крайней мере, на одну ночь.
— Мужики любят потаскушек, — кивнула Ида Белль.
Герти бросила на нее неодобрительный взгляд:
— О мертвых так нельзя. Это невежливо.
— Я забыла о вежливости еще в девятьсот лохматом году и не собираюсь переписывать историю, особенно когда Фортуна под прицелом и нам надо выяснить, кто из полчища ненавистников Пэнси наконец-то набрался храбрости ее прикончить.
— Вежливость переоценивают, и здесь ее и так за глаза, — заметила я. — А вот чего недостает, так это правды.
— Аминь, — вставила Ида Белль.
— Вернемся к моему вопросу. Почему Картер не клюнул на такой верняк?
— У него была девушка, — ответила Герти.
— Нет, — возразила Ида Белль. — Я бы запомнила — в конце концов, еще отлично соображаю.
— Она жила не здесь. Помнишь, в старших классах он каждые выходные ездил в Новый Орлеан?
— Он работал там на стройке. Всегда возвращался с деньгами.
Герти кивнула:
— Да, но для работы не нужен чистенький грузовик. У Картера был древний пикап, и он каждую пятницу выгонял его на подъездную дорожку, поливал из шланга и полировал до блеска.
— Может, ты и права… — Ида Белль нахмурилась. — Интересно, что случилось?
— Юная любовь заканчивается по сотням причин, — изрекла Герти и вздохнула.
— Но, как правило, жизнь просто душит ее до смерти.
Я откинулась на спинку стула и смотрела на байю, размышляя над последним комментарием Иды Белль. Она любила кого-то в прошлом? Возможно, кого-то из местных, кто стремился к традиционному браку, коего она дать не могла? Или солдата во Вьетнаме, и он погиб или вернулся к себе домой?
И как бы мне не хотелось этого признавать, я думала о Картере и его тайной возлюбленной. Она разбила ему сердце? Вдруг он пошел служить, чтобы избежать болезненных воспоминаний о несостоявшемся счастье?
Все это было выше моего понимания. Я никогда не влюблялась… даже не уверена, что узнала бы это чувство. Я любила маму, и она умерла. Любила отца — без взаимности. Неужели я исчерпала всю свою любовь в детстве? Позволила холодности отца омрачить мое будущее?
Я схватила удочку и забросила леску в байю.
Слишком много вопросов. И не ко всем ответам я готова.
Когда заверещал телефон, я уже два часа как проснулась и слонялась по дому. Я посмотрела на экран — звонили из универмага. Видимо, старушки дали Уолтеру мой номер.
— Доброе утро, солнышко.
Я улыбнулась. Он мне действительно нравился, и крайне трудно не улыбаться, когда симпатичный тебе человек называет тебя солнышком.
— Доброе утро, Уолтер. Чем я могу помочь?
— Ты мне — ничем, а вот я тебе могу. Угадай, что мне доставили этим утром?
— Аккумулятор для джипа?
— Умничка. Если ты не занята, могу попросить Скутера отбуксировать джип и сегодня же все установить. Плюс, так как машина какое-то время простаивала, надо бы заменить масло, ну и Скутер проведет беглый техосмотр. Он сейчас свободен, если ты готова.
— Конечно.
Я уже была в шортах и майке, так что бросила телефон на кухонную стойку и потянулась за кроссовками, все еще восторженно улыбаясь. Машина — это тоже наследство от Мардж. Старая модель, с тех времен, когда джипы делали мощными и брутальными — не чета новомодным хлюпикам, столь любимым городской молодежью. Но простаивал он и правда долго, так что аккумулятор сдох, и Уолтер заказал новый, едва я приехала в Греховодье. Мне не терпелось оказаться на собственных колесах, а то ездить на «корвете» Иды Белль (с ее миллионом правил) и на «кадиллаке» Герти (когда она без очков) было жутковато.
Я наблюдала через окно, как эвакуатор трижды обрулил квартал. Так как над гаражом висели гигантские железные цифры, обозначавшие номер дома, а дверь была открыта, демонстрируя джип, это немного обескураживало. Но я решила списать все на солнечные блики или, возможно, дислексию водителя. Наконец, на четвертом круге, я выбежала на улицу и помахала руками, привлекая его внимание. Он резко затормозил, затем закатил эвакуатор на подъездную дорожку и вышел.
