Обеспокоенно сжимаю телефон, мельком глядя на напротив стоящего Первородного. Он дает понять, что прекрасно слышит разговор.
— Говори нормально.
— Прости меня… — шепчет вампирша.
Что? За что? Она не вытащит меня, если я не пробужу магию?
— Что происходит? Почему ты плачешь? — это так непривычно.
Я никогда не видела и, тем более, не слышала, как плачет моя сестра.
— Я не успела…
— Да что случилось?! — я вспыхиваю и несколько секунд в телефоне царит тишина.
Рекомендуется Alekseev
Океанами стали. Так, для атмосферки.
— Там… там произошла авария и я…
Сдержанно сглатываю.
— Что ты?
— Мама… Она…
Невидимый, но такой чувствительный удар пробивает мне голову.
— Нет…
Телефон вылетает из рук, падая на заснеженную землю.
— Она умерла… — тихо шепчет Кэролайн.
Губы начинают дрожать, а глаза закрываются, не сдерживая потока соленой воды.
— Боже, — падаю на колени, хватаясь за волосы на голове.
Она умерла.
Моя мама умерла! Умерла!
— Нет… — душу пронзает невыносимая боль.
Слезы бегут по раскрасневшемуся лицу, размазывая тушь по щекам. Ветер воет, разделяя мою трагедию. Ощущаю теплые ладони на щеках и поднимаю голову. Лицо Кола напряжено.
— Не плачь, — от этой фразы я реву только сильнее.
Буквально отдираю его руки от себя и дергаюсь назад, падая на снег. Истерический смех вырывается из груди. Рот искривляется в ужасе, когда замечаю надпись на одной из могильных плит:
«Я убью тебя, ведьма.»
Кол пытается схватить меня за руки, но я вырываюсь.
Мама умерла.
Сухие губы мелко подрагивают. Рвано втягиваю ртом воздух, дотрагиваясь до окровавленной шеи. Глаза все также прикованы к надписи, вызывающей сейчас ничего, кроме жалости. К себе. Я жалкая, одинокая и несчастная девушка.
— Лидия, — бормочет Майклсон, ложась рядом со мной.
— Ее нет… — сбивчиво шепчу я, закрывая глаза.
Ее больше нет.
Комментарий к Девятая глава.
Никтофобия* — это навязчивый иррациональный страх боязни темноты, усиливающийся со временем. Особенность никтофобии состоит в том, что человек пугается не столько темноты, сколько неожиданностей, которые она в себе таит.
========== Десятая глава. ==========
«Потерять любимого человека — это страшно, но еще страшнее так никогда его и не встретить.»
Пустота в душе поселилась с того момента, как я потеряла отца. Он просто уехал, ничего не сказав. Забрал вещи, любимую чашку с зеленым стикером и хлопнул дверью, напоследок оставив пару грязных следов на пороге. Как и в душе. Дальше нас воспитывала мать. Покупала чипсы с беконом и читала детективы, а после уходила на работу. Кэролайн ночью прибегала ко мне в комнату и, зарывшись в одеяло с носом, засыпала, ссылаясь на то, что в ее комнате холодно. Но я-то знала истинную причину.
Сейчас же в душе бездна. Пустая, глубокая и бесконечная бездна. Дыра в груди, пробитая пулей горя. Тихое сумасшествие. Мы остались одни. Вдвоем. Как всегда. Всхлипываю и собираю волосы в небрежный пучок. Смотрю на свое покрасневшее лицо в зеркале и отворачиваюсь, не в силах глядеть на убитую жизнью девушку. Поправляю складки на черном платье и хватаю записку со стола. В дверь раздается стук и голова сестры проскальзывает в проход.
— Ты готова? — сухо киваю и выхожу из комнаты, прикрывая за собой дверь.
Крепко сжимаю в руке листочек и иду на первый этаж, накидывая куртку. Ветер дует за шиворот, заставляя поежиться от холода. Сажусь в машину, пристегиваясь. Кэролайн падает на сиденье рядом, заводя мотор. Ее влажный взгляд падает на меня, а нижняя губа начинает дрожать.
— Прости меня, — шепчет она и, не справившись с рыданиями, срывается.
Я отрешенно смотрю вперед, а потом сжимаю ее руку, поддерживающе прошептав:
— Ты не виновата…
— Я не успела! — восклицает она, ударяя ладонью по рулю.
Вздрагиваю. Хватаю ее за плечо и, прижав к себе, хрипло выдыхаю.
— Мы справимся, — слеза стекает по щеке, падая на подол платья, ведь мы должны.
Ради мамы.
— Поехали, — киваю на дорогу и отстраняюсь от блондинки.
Она сокрушенно опускает голову, но все же давит на газ. Деревья быстро проносятся мимо нас, оставляя после себя лишь силуэты вдалеке.
Как и мама. Лишь силуэт и болезненные воспоминания.
***
— Шериф Форбс была дорога всем нам. Потеря такого сильного человека стала ударом. Лиз — хорошая женщина с прекрасными дочерьми, которых воспитала по всем параметрам… — мэр Кэрол Локвуд продолжает искренне и с глубоким сожалением рассказывать о моей матери.
Сжимаю руки в кулаки и растираю пылающие щеки. Кэролайн прижимается ко мне, держа в руках платок. Смотрю на потолок и громко выдыхаю. Это невыносимо. Столько людей пришло, чтобы попрощаться с Лиз… Их просто немеренное количество. Она была знакома со всеми ними? Я так не думаю. Моя мама была слишком скрытным и зажатым человеком, чтобы знать стольких. Возможно, они пришли от нечего делать.
— Кто-нибудь хочет сказать что-то о нашем шерифе? — голос мэра пробуждает меня от бесполезных мыслей.
Поднимаюсь, отдергивая платье. Замечаю уверенный взгляд сестры и двигаюсь вперед. Кэрол послушно отступает в сторону, давая мне место. Прокашливаюсь и раскрываю листок. Неуверенно щурюсь, а после, сглотнув, смотрю на собравшихся людей.
