— Чёрт, и не поймёшь, для кого это больше унизительно, для меня, или для этой тупицы, что лижет мне зад? — недовольно сказала Эми, у которой Софи с сербаньем пила моё молочко.
— Хех, какая извращённая и возбуждающая картина… но мне нужно поработать, а то в последнее время только и делаю, что трахаюсь. — кажется, это на меня повлияли воспоминания аватара из мира, где я был Библейским, хоть именно физической потребности в постоянном сексе я не испытываю, но из-за того, что я по привычке собрал возле себя кучу красивых девушек, то по привычке я их беспрерывно сношаю, поддерживая своё либидо с помощью магии… да в принципе, ничего плохого в этом нет, делами-то я всё равно успеваю заниматься.
Ладно, я тут хотел испытать одно алхимическое заклинание, которое я разработал на основе способностей Эми превращать деревья в изумруды, с помощью этого заклинания я это также смогу делать, но одними деревьями я ограничен не буду, и смогу превращать любую материю в концентрированную энергию, что в физическом мире чаще всего будет выглядеть как кристаллы. Сперва я решил протестировать это заклинание на телах живых и мёртвых существ и посмотреть что из них выйдет.
Отойдя в угол для ритуалов, я выгрузил туда труп единорога, и наставив на него палочку, сказал:
— Метаплазм. — из палочки устремился луч, и вскоре туша белой лошади с рогом начала течь, будто ртуть, которая начала сжиматься, и в итоге из огромной туши весом в тонну я получил два килограмма какой-то субстанции, что напоминала серебро, — Чего-то получилось, но надо будет ещё проверить, что именно. — подобрал я большой кусок серебра, который отлично проводил магию, и усиливал светлые заклинания почти в два раза, ну, а также, этот материал, можно было использовать в эликсирах, зельях и в артефактах. Например, в некоторых зельях используются тёртый рог единорога, этот же серебристый материал является концентратом сущности единорога, причём максимально чистым, ведь всё ненужное распадалось на ману, которая и шла на процесс преобразования лошади в этот материал.
Следующим под ритуал попал труп птицы-грома, и под лучом заклинания золотистое тело большой птицы с длинными хвостовыми перьями, начало превращаться в лужу расплавленного золота, которая начала вести себя странно. Из лужи начали выскакивать маленькие молнии, которые застывали в воздухе золотыми нитями, и в итоге из птицы-грома получился золотистый пушистый клубок нитей, которые тоже отлично проводили магию, а также выстреливали этой маной в виде молнии.
Следующими были живые маги-оборотни, мои злыдни сказали что они преступники скрывающиеся от Министерства, и их искать никто не будет. Из этих ребятишек получились две большие тёмные жемчужины, которые генерировали такой же поток маны, как и живые оборотни до того момента, как я их переработал.
— Интересный результат. — осмотрел я бусинки, что оказалась физическим воплощением Магических Ядер магов-оборотней, в которых были заперты их души, причём души эти были хорошенько измельчены, отчего разума своего больше не имели, но всё равно стабильно производили энергию.
Далее я решил кое-что проверить. У меня было два фестрала, одного я убил Пулей Смерти, и под заклинание пустил именно его труп без души, и из него получился бесформенный кусок чёрного металла, который превосходно проводил Энергию Смерти, и усиливал заклинания Смерти почти в два раза. А вот живой фестрал после заклинания превратился в чёрную сферу из того же металла, которая сама генерировала ману с оттенком Энергии Смерти.
Тот же результат я получил и с оккамиями, труп этого существа превратился в бесформенный кусок материала похожего на Лунный Камень, а живой оккамий превратился в сферу из Лунного Камня, которая генерировала ману с оттенком Энергии Ветра.
— Хмм, теперь-то у меня не будет недостатка в материалах для артефактов… ну, как раз сейчас чего-нибудь и смастерим для пробы. — начал я творить, и закончил лишь под утро нормального мира, то есть в домене прошло в четыре раза больше времени.
Переместившись в Гриффиндорскую спальню на свою кровать, я открыл балдахин, и встал с кровати, делая вид будто я спал… всё же, меня поселили в спальне вместе с ещё четырьмя пацанами, среди которых был и тот рыжий, у которого было полно рыжих братьев.
— Всех с отвратительным утром, господа. Целую ночь не мог заснуть из-за аллергии. — поприветствовал я своих соседей по комнате, — Апчхи. — чихнул я, посмотрев на рыжего.
— Слушай, прекращай уже, это не смешно. — сказал рыжий.
— Прости, я это не контролирую. Ладно, меня директор просил зайти к себе с утра пораньше… Дамблдор… великий человек, великий. — с раздражением в голосе говорил я, одевая мантию, а после вышел из комнаты, и отправился в кабинет директора, по пути встретив Лили.
— Ох, сынок, я так горжусь, что ты попал на Гриффиндор. — обняла она меня, — Теперь я могу со спокойной душой штрафовать тебя, и не волноваться за свой факультет, хе-хе. Бедная МакГонагалл, как мне её жаль. — взъерошила она мои волосы.
— Мамуля, какая ты жестокая. Я-то думал ты меня любишь… а ты…
