— Ох, сынок, ты же знаешь как сильно я тебя люблю… однако, я не могу не заметить, что ты очень… эм… сложный человек… это очень мягко говоря, учитывая, что ты соблазнил свою мать. Чего ты, кстати, сегодня ко мне не пришёл? Шлюхами своими был занят, а про мамочку забыл? — слегка толкнула она меня.
— Ты что это, ревнуешь?
— Конечно, ревную. Я значит мучалась не имея возможности быть с тобой из-за аморальности таких отношений, а эти шлюхи могли быть с тобой без каких-либо запретов. Особенно меня бесит Патриция, эта рыжая профурсетка у меня за спиной соблазнила моего сына. Будь моя воля, я бы ей все её рыжие патлы повыдирала… хотя, не могу не признать, что одной женщины тебе будет определённо мало. Но Патрицию я никогда не признаю, ладно ещё Лобоски и Тонкс, которых именно ты сделал женщинами, но эта рыжая… её же полмира перетрахало! Сынок, послушай совет матери, и брось эту шлюху!
— Мам, тебе не кажется лицемерным называть Патрицию шлюхой, и при этом самой трахаться с родным сыном?
— Так-то, у меня было лишь два мужчины, это твой отец и ты… конечно, меня праведницей не назовёшь, но не надо меня сравнивать с Рейкпик. Феликс, я же о тебе забочусь. Мало что ли баб, найди себе ещё одну старшекурсницу заместо этой рыжей. — давала мне советы Лили по поводу моего гарема.
— Ой, мамуль, успокойся, хватит уже гнать на Рейкпик, я и сам знаю, что она шлюшка, но я к ней привык, и я отношусь к ней как к тетё, которую я могу иногда потрахивать. Кстати, а у тебя же вроде есть сестра? — перевёл я тему.
— Ага, есть. Петунья, она магл, вышла замуж за какого-то борова, и родила борова поменьше. Как-то видела её, так она даже и не поздоровалась… ну, она всегда завидовала мне, что я умею колдовать, а она нет.
— Значит, инцест с родной тётей накрылся, печально… ауч, мамуль, не бейся.
— Сынок, ты ужасный человек, да я сейчас на сто процентов уверена, что из тебя в итоге вырастет тёмный маг… нет у меня больше никаких сомнений и надежд на другой исход.
— И что ты тогда будешь делать, если я стану новым Тёмным Лордом? Хотя, я предпочитаю называться Сумеречным Лордом… но мои враги всё равно будут называть меня «Тёмным», так что не суть.
— Что буду делать? Буду с тобой, что же ещё. А ещё открою маленький секрет, но у меня есть некий фетиш на плохишей, так-то твой отец был тем ещё хулиганом, хуже него был только твой крёстный Сириус. Да и надо же проследить, чтобы ты совсем уж злодеяний не творил. Маленький ты мой, Тёмный Лорд… надо вот ещё, чтобы Дамблдор думал, что всё как раз наоборот, и ты хороший мальчик… ну, ничего, чего-нибудь наврём ему. — зашли мы в коридор с горгульями, которые все являлись големами, как, впрочем, и любая статуя в Хогвартсе.
— Ну, врать я мастак. Ореховая нуга. — сказал я пароль статуе в конце коридора, и она подвинулась, пропуская нас с Лили в проход, где находилась спиральная лестница ведущая в башенку директорского кабинета.
Наш разговор с Дамблдором можно описать как диалог двух адвокатов, то есть, каждое третье слово было ложью, каждое второе слово было жутким трындежом, а остальные слова — это предлоги и связующие слова. Дамблдор исследовал тот кинжал, которым пырнул меня Волан-де-Морт и пришёл к выводу, что это именно я должен был рассыпаться пеплом, а не Тёмный Лорд. Ну, как я выжил тут особо ничего сочинять не пришлось, выжил используя Философский Камень… а вот как я смог использовать Философский Камень и не помереть, это другой вопрос, на который директор также захотел получить ответ, но получил лишь очередную порцию лжи.
По итогам, что я, что старик, оба понимали, что Волан-де-Морт вновь вернётся, но также мы понимали, что кроме Тёмного Лорда у нас есть ещё противники. Для директора таким противником был я, а для меня помехой был сам Дамблдор, но также мы понимали, что сейчас начать противостояние мы не можем, я так-то ребёнок, и сражаться с ребёнком ему не с руки, да и пока что я ни в чём тёмном уличён не был, ну, а я же понимал, что убийство директора ничего не даст, он просто воскреснет с помощью крестража.
Вышли мы с Лили из кабинета Дамблдора через час…
— Пердун старый, всё-то ему надо знать. А ещё и лимонных долек зажмотил, а я, между прочим, из-за него завтрак пропустил.
— А ты молодец, сынок. Так убедительно врать, тебе надо в политику идти. Ну, всё, встретимся на втором уроке, у тебя как раз будет Зельеварение, а сейчас топай на Трансфигурацию. — поцеловала меня Лили.
— Хоть высплюсь, а то всю ночь фигней страдал. — медленно побрёл я, при этом призвав Софи в виде совы, которую я гладил по дороге на первый этаж, где и располагался класс Трансфигурации… ну и, я немного опоздал, все ученики уже давно что-то писали, а на столе сидела полосатая кошка, которая наблюдала за ними.
— Мяу-мяу мряу. — сказал я на кошачьем, что меня задержал директор, на что кошка удивлённо промяукала, чтобы я садился и конспектировал первый параграф, на что я промяукал благодарность.
