Взяв бинокль у старшего лейтенанта, комдив с любопытством поводил им по заросшей травой возвышенности. На ней маячили одинокие деревья, островки кустарника, валялась выдернутая с корнем прижухлая трава, вырванные из земли комья подкопченной взрывами глины. Позади боевого охранения зарылись в землю полковые пушки, поставленные на прямую наводку.
Неожиданно подал голос телефонист:
– На связи третий батальон, товарищ комдив.
Замахаев взял трубку, произнес:
– Первый слушает.
– Товарищ Первый, докладывает старший лейтенант Кузьмин. Для блокировки дотов в батальоне создано семь штурмовых групп. Решили атаковать не со стороны лощины, а с юго-западного склона, там положе, да и кусты гуще, трава выше, есть где залечь при неудаче. Разрешите приступать?
– Приступайте!
Офицеры, переговариваясь, напряженно наблюдали в бинокли и стереотрубу за продвижением батальона. Среди высокого начальства Иванов чувствовал себя на НП лишним. Заметив его растерянность, Доценко, положив руку на плечо щуплому старлею, подбодрил:
– Не дрейфь, Дмитрий Иванович! Где твоя не пропадала.
Он ценил начальника штаба за ум и решительность, за то, что тот не побоялся взять на себя тяжелую ношу командовать полком во время двухдневного непрерывного боя, когда ночь и день слились воедино.
– Похоже, скоро твоей пехоте моя артиллерия понадобится. Я к своим, связь проверю.
Проводив глазами командира минометного полка, сноровисто пробирающегося по ходу сообщения в сторону батареи, Иванов приник глазами к биноклю.
Перескакивая через воронки, бойцы уже пробежали середину ската сопки, где их хорошо прикрывали густые кусты, но выше растительность становилась скуднее. За каменной расщелиной была большая плешина, поросшая мелким лишайником. От нее до дота было расстояние гранатного броска. Но высота снова ожила.
Недалеко от НП ударил в землю дальнобойный снаряд. На окоп обрушилась лавина песка, комья земли сбили фуражку с Замахаева, у Светочева, который только что хотел закурить, выбило из рук портсигар. Желтая пыль и дым на несколько секунд закрыли обзор. Было слышно, как беглым огнем ударили по высоте батареи.
– Может, перейдете в блиндаж, товарищ комдив? Опасно здесь, – отряхнув от песка фуражку и подавая ее генералу, спросил Иванов.
– Нет. Хочу сам посмотреть, как штурмовые группы справятся с этим дотом на макушке сопки. Кто у тебя там вместо Макаровского командует?
– Старший лейтенант Кузьмин, адъютант, старший батальона.
Японский пулемет не давал поднять головы. Кузьмин понимал, что задерживаться на полпути нельзя ни на минуту, нужен стремительный бросок вперед. Выждав, когда огонь стих, он, с криком «За мной!», ринулся в первых рядах к высоте. Бойцы вскочили и, пригибаясь к самой земле, побежали следом за ним. Но тут снова резанула пулеметная очередь. На правом фланге кто-то громко вскрикнул и затих. Цепи атакующих прижались к земле. Японский пулеметчик взял ниже, и строчка пуль стеганула метрах в двух перед залегшей цепью, защелкала о гальку. Взметнулась легкая пыль, зашевелились травинки, точно по ним прошла коса. Комбат понимал: атака захлебнулась, задержаться на этом месте – значит потерять батальон.
– Отходи назад! – со злостью крикнул он.
Спасаясь от смертоносного огня, бойцы начали отползать в густой кустарник, откуда начинали атаку. Медленно текли минуты. Время от времени из дота строчил японский пулемет, как бы предупреждая, что он начеку.
– Выкосит, батальон проклятый, – процедил сквозь зубы Иванов. – Весь день не можем его взять, сидит, как ячмень на глазу, все подходы перекрывает.
Приникший к стереотрубе замполит разглядывал полуразрушенный дот, торчавший на изрытой снарядами макушке сопки. И вдруг вскрикнул:
– Смотри, старлей, это кто там ползет?
Иванов торопливо приник к стереотрубе и радостно произнес:
– Саперы из взвода лейтенанта Рахимова сумели проскочить в мертвую, не простреливаемую из дота зону. Только бы наша артиллерия не начала стрелять. Связь с батареей, срочно!
– Нет связи, видно, перебило взрывом провод, – ответил, побледнев, телефонист.
– Связной из батареи! Ко мне бегом! – закричал Иванов, не обращая внимания на присутствие высших офицеров.
К нему подскочил шустрый чернявый парнишка лет восемнадцати.
– Пулей к Доценко! Предупреди, чтобы по высоте не стреляли. Там саперы Рахимова. Сумели ребята прорваться.
Кузьмин, прячась за бугорком, наблюдал в бинокль, как саперы заложили взрывчатку перед самой амбразурой, подожгли фитиль и отползли вниз, в воронку от снаряда. Бронированный колпак от взрыва приподняло, оглушив прячущихся за ним пулеметчиков. Автоматчики немедля поднялись в атаку. За ними бежали саперы, нагруженные канистрами. Во взорванную амбразуру полился керосин, следом полетело несколько гранат. Яростный огонь выжег вход в подземелье. Автоматчики ворвались в подорванный дот и двинулись вперед, прочесывая ходы огнем из автоматов, действуя гранатами и штыками. Японцы не выдержали и стали сдаваться. Вскоре над развалинами неприступного бастиона, среди огня и дыма затрепетал белый флаг. На укрепленный пункт Оботу опускались синие сумерки.
