Возникла долгая пауза, во время которой Холлоран с Бонаром молча смотрели друг на друга. Затем из телефона снова послышался голос Саймонса:
– Шериф Холлоран? Это помощник шерифа Саймонс, сэр.
Услышав «сэр», Холлоран вскинул брови. Саймонс не очень-то придерживался уставных форм обращения – да и никто в его участке его «шерифом Холлораном» не называл, – и Холлоран понял, насколько напуган его патрульный, и пожалел его. Как многие люди небольшого роста, Саймонс любил задирать нос, но сейчас он, казалось, уменьшился дюймов на шесть – а если в тебе всего-то пять футов шесть дюймов, то это настоящий удар.
– Не было возможности сказать вам, шериф, но я первым делом проверил все документы, и, на мой взгляд, они настоящие. Я внимательно изучил ордер. Он федеральный, подписанный судьей Пиконсом из Милуоки, с печатью и всеми делами – и зарегистрирован в компьютере.
– Ладно, Саймонс. Молодец. Давай его обратно.
– Удовлетворены, шериф Холлоран?
– В достаточной мере для того, чтобы вас выслушать, агент Уэллспринг, а потом мы сами перепроверим, из участка.
– Согласно уставу. Во-первых, это уже не ваше место преступления, а наше. Оно полностью переходит под нашу юрисдикцию, и мы готовы защищать его всеми необходимыми средствами. Вам это ясно?
Он замолчал и не произнес ни слова, пока Холлоран наконец не проворчал:
– Ясно.
– Хорошо. Во-вторых, эта операция проводится в целях национальной безопасности, и само наше присутствие здесь засекречено, а периметр строго охраняется…
– Не очень-то строго, – не удержался Бонар.
Агент Уэллспринг кашлянул, но сдержался.
– Ваш человек, шериф, может, и проник в охраняемую зону – это наша оплошность, – но, я надеюсь, вы заметили, что он еще не вышел из нее.
Лицо Холлорана налилось кумачовым цветом, а кожа на лбу Бонара пошла такими глубокими морщинами, что в них впору было сажать кукурузу.
– Как я уже сказал, эта операция засекречена, и таковой она и останется до самого ее окончания, после чего мы, согласно закону, предоставим вам любые сведения, полученные нами в ходе осмотра этого места преступления. А до того все ваши радиопереговоры будут нами прослушиваться, а ваш участок, мистер, мы будем держать под пристальным наблюдением. Вы меня слышите?
Холлоран глубоко вздохнул, чтобы не вспылить.
– Слышу вас хорошо, агент Уэллспринг. Помощник шерифа Саймонс должен приехать ко мне в участок через пятьдесят семь минут. Именно столько времени ему для этого понадобится, если он начнет движение в течение следующих шестидесяти секунд.
– Тогда надейтесь, что по пути он не собьет оленя. Мы выведем из строя его рацию и конфискуем сотовый телефон.
Послышался резкий щелчок разрыва соединения, затем тишина.
– Господи, Майк, – наконец пробормотал Бонар. – У меня такое чувство, будто мы стоим прямехонько на пути лавины.
Харлей вел огромный, напичканный электроникой автобус команды «Манкиренч» по темной извилистой висконсинской дороге, которая была ненамного шире, чем подъездная дорожка, ведущая к его особняку, а Джино сидел рядом с ним на переднем пассажирском сиденье и глядел вперед через широкое лобовое стекло. Они свернули с автомагистрали полчаса назад, и их почти сразу же поглотила пустынная сельская местность, где полностью отсутствовали признаки цивилизации – не было видно даже вездесущих зеленых дорожных знаков, обыкновенно вселяющих в путников уверенность в том, что где-то дальше по дороге или в стороне от нее все же существуют более населенные места. Джино уже начал беспокоиться.
– Далеко еще до бензоколонки?
Харлей протянул руку и нажал кнопку включения дисплея спутникового навигатора.
– Пять и шесть десятых мили плюс-минус тридцать футов.
Джино чуть успокоился, откинулся в кожаном штурманском кресле и отрегулировал наклон спинки – просто так, потому что спинка была регулируемая.
– Хорошо, а то это все уже начинает напоминать экспедицию Льюиса и Кларка.
Харлей кивнул. Его лицо в свете индикаторов приборной панели было то красным, то желтым, то синим.
– Никак не могу понять, какого черта их занесло на эту дорогу. Она идет все время на север до самой Канады. Им нужно было ехать на восток по 29-му шоссе.
Джино поискал карту, которую Родраннер распечатал после того, как отследил кредитную карту Шарон до компьютера бензоколонки Бобрового штата, и стал разбираться в переплетении красных и синих линий.
– Ну да, ты прав. Им нужно было оставаться на 29-м, но я тебе на основании собственного опыта скажу, что, как только женщины оказываются внутри автомобиля, уже невозможно предсказать, что они будут делать дальше. Если где-нибудь в радиусе тысячи миль окажется трудовая община амишей или дом, сделанный из крышек от пивных бутылок, они туда полетят, как мотыльки на пламя.
– Эта троица вряд ли клюнула бы на какую-нибудь ловушку для туристов.
– Они же слабый пол, верно? Черт, более здравомыслящей женщины, чем Анджела, я в жизни не встречал, а в последнюю нашу с ней поездку она заставила меня отклониться на шестьдесят миль, чтобы поглядеть на мореновый грот Боба Кеттла.
Харлей вопросительно посмотрел на Джино, и тот пожал плечами:
