Смертельная поездка полностью

Грейс не пошевелилась. Затаив дыхание, она смотрела на стену из листьев – туда, где Энни находилась всего секунду назад и совершенно точно – потому что иначе быть не может – должна находиться сейчас…

– Энни!

– Тихо!

Шарон отпрянула, челюсть у нее отвисла. Донесшийся из кустов шепот был похож на голос Бога – таким громким и громоподобным он был. «Господь на самом деле не куст, Шарон. Просто Он таким образом разговаривал с Моисеем».

Рука Грейс была крепко прижата к ее руке, и они дрожали в унисон. Дрожь, возникающая в одном теле, переходила в другое, потому что там, в кустарнике, Энни была не одна.

Шарон зажала рот ладонью, не дав вырваться крику, который принадлежал женщине, а не полицейскому. Краем глаза она заметила, что Грейс упала на живот и, упершись локтями в землю, направила «сиг» на кусты – а сама она даже не вытащила пистолет из кобуры. Выражение лица Грейс было напряженным и жестким, а глаза были раскрыты так широко, что представляли собой два мерцающих в темноте круга.

Снова послышался громкий шепот, причем определенно мужской:

– Кто вы?

Шарон сглотнула. Это один из них. Господь Вседержитель, один из тех солдат схватил Энни.

Грейс сдвинула руки чуть влево, целясь на голос, но смотрела она по-прежнему прямо вперед, так что теперь линия ее взгляда лежала немного левее ствола «сига».

Из живой изгороди послышались мычащие звуки. Грейс мгновенно поняла, что их издает Энни, и едва не потеряла сознания от облегчения. Энни там, она жива. Но из кустов теперь доносились невнятные вскрики и звуки борьбы. Господи, он делает ей больно!

– Отпусти ее! – Теперь на гром был похож голос Грейс.

– Тихо! У меня пистолет, и он приставлен к голове вашей подружки. Сколько вас там и что вы тут делаете?

Возня в кустарнике резко усилилась. Раздался громкий треск ломающихся веток, низкий утробный рык, затем свист раздвигаемых ветвей – и из кустарника на четвереньках, словно огромный и чересчур быстрый малыш-ползунок, вывалилась Энни. Ее трусики все еще болтались в районе щиколоток, а лицо было искажено гримасой бешенства. Она врезалась в Грейс и почти опрокинула ее на бок.

– Во имя всего святого, этот грешный сукин сын схватил меня, когда я писала! Это каким же уродом надо быть, чтобы выкинуть такое? Пристрели мерзавца. – Не вставая с корточек, она яростным движением натянула трусики. – Я ему хорошенько приложила локтем, но он еще дергается. Ну давай, пристрели его!

– Не стреляйте, – произнес слабый мужской голос. – Пожалуйста, не стреляйте… Я и так ранен…

Грейс прищурилась. Он лгал. Он не мог быть ранен. Она еще не нажала на спусковой крючок.

– В меня стреляли… ваши друзья…

Грейс нахмурилась. Их друзья? Не его? Неужели не лжет? Или это уловка? Сидит там целехонек, притворяется, что в него попала пуля, а в это время занимает удобную позицию для того, чтобы снести ей голову?

– Кто ты? – холодно спросила она.

– Помощник шерифа… помощник шерифа… – Его голос ослабел и затих.

Они переглянулись и чуть не подпрыгнули от неожиданности, когда из кустов вылетело что-то маленькое и блестящее и упало перед ними. В лунном свете, на фоне темной травы им было ясно видно, что это за предмет: он имел совершенную форму упавшей с неба звезды.

– Боже мой, – пробормотала Шарон и подняла с земли значок шерифа округа Миссакуа. – Кто ты? Кто шериф в округе Миссакуа?

Нет ответа.

– Эй, ты! Брось сюда пистолет.

Молчание.

Грейс посмотрела на Энни:

– Ты его видела? Он один из них?

Энни пожала плечами и с презрением сказала:

– Он схватил меня сзади.

Шарон уже осторожно кралась к тому участку изгороди, где темный провал отмечал место прохода Энни. Она остановилась чуть в стороне от провала, затем двинулась вперед, держа пистолет на изготовку. Она действовала не задумываясь, автоматически. Это была годами наработанная процедура. Да, последние несколько месяцев она провела за письменным столом, скрываясь от воспоминаний о том, каково это, когда пуля попадает тебе в шею, и за это время снизилась ее восприимчивость и скорость реакции, – но теперь она функционировала в полном полицейском режиме.

Он лежал на животе, головой к большому кусту сирени, и будто обнимал растущие плотной группой стволики. Его рубашка была светлого желто-коричневого цвета, а не защитной камуфляжной расцветки. Пистолет выпал у него из руки и лежал от него на таком расстоянии, что он никак не смог бы его достать.

Шарон тихо выдохнула. Она внимательнее посмотрела на его голову и увидела на ней кровь. Его веки задрожали. Он застонал.

Им понадобилось десять минут, которых у них не было, чтобы довести его до подвала.

«Чудо, что мы его вообще доволокли», – подумала Грейс, когда они одолели последнюю ступеньку. Его правая рука была перекинута через ее плечо, левая – через плечо Шарон, и Грейс совсем не была уверена, что он был полностью в сознании во время их перехода от зарослей сирени до подвала. Спина у нее болела – он был крупным мужчиной.

– Хорошо бы где-нибудь присесть на минутку, – сказал он, с трудом выговаривая слова.