— Прекрати думать о подобных глупостях, лучше брось последний взгляд в зеркало и покинь комнату, — тихо сказала она себе, стараясь вновь не разрыдаться.
Джулин уже давно пора было быть на парах. А вдруг магистры решат забросить свою ежедневную предупредительность и перестанут делать поблажки ей, Анри, Вельсе и многим другим?
Девушка захлопнула дверь и медленно пошла вниз по ступеням. Ей нужно было время. Она должна собраться. Сейчас, наверное, многие из однокурсников, да и из тех, кто появлялся на ее вечеринках кинуться выражать ей свое сочувствие и предлагать помощь. Это ни к чему, а, значит, нужно принять все это со слегка отсутствующим видом на лице, безразличием и надменностью. А в ее глазах не должно быть ни намека на слезы. Ведь чем они все могли ей помочь? Абсолютно ничем!
Первую пару, откровенно говоря, я проспала. Нет, номинально я присутствовала на ней и, когда меня окликнул преподаватель, даже смогла подняться и что-то пробормотать в ответ на его вопрос. Вероятно, какую-то бессмыслицу, но выгнать меня из кабинета магистр не решился. Хоть в чем-то повезло!
У меня совершенно не было сил. И я, то и дело, закрывала глаза, снова и снова погружаясь в сон. У решения поставить ночью щит были свои плюсы (все же я осталась жива), но были и минусы — все силы были потрачены. Возможно, в пустую. Сегодня ночью мне ничего не снилось. Хотя утром Лиин и говорила что я, то и дело, что-то невнятно — ей не удалось разобрать ни слова — бормотала во сне. Но мало ли, что я там шептала. Кто знает, а вдруг у меня действительно есть такая привычка, а раньше на нее просто не обращали внимания?
В придачу у меня разболелась рука, которую в свое время залечила Лиин. Шов на глазах начал расходиться прямо на паре, и пришлось даже обвязать ее жгутом, чтобы не начала литься кровь. Ведь сил на то, чтобы вновь залечить рану не было. Я была совершенно пуста и от бессилия кружилась голова. И если сейчас нас бы попросили выполнить какое-то практическое задание, даже легкое, я точно ничего не смогла бы сделать.
Впервые в жизни я поняла Лиин, Анри и других. Тех, для кого создание того же универсального щита оказывалось невыполнимым задачей. А ведь как я раньше дружелюбно (а порой и с озлобленностью) подтрунивала над ними. Нужно будет обязательно извиниться — кажется, именно на этой мысли магистр Реанин вновь решил вызвать меня. И, если бы не чей-то толчок под ребра, то я бы так и осталась сидеть на месте, испытывая терпение магистра. К счастью, мне опять повезло.
А через несколько минут и пара подошла к концу. Я начала собирать вещи, иногда прерывая свое занятие тяжкими вздохами. Сил за эту пару так и не прибавилось, а сейчас снова нужно был куда-то идти и тратить силы. Это просто сводило с ума.
— Что с тобой сегодня происходит? — однокурсники постепенно расходились. И, наконец, в кабинете остались только мы с Фредом и с магистром Реанином. Впрочем, последний привычно не обращал внимание на задержавшихся студентов и перебирал какие-то бумаги у себя на столе. Я даже не поручусь, что он слышал вопрос Фреда, обращенный ко мне. Что было к лучшему…, для меня. А вот для магистра… Не знаю, меня пугало выражение его лица — усталость, злость (сегодня же ничего особенного не произошло) и какое-то непонимание, безотчетная тревога.
— Элен, да что с тобой? — Фред тряхнул меня, и я отвлеклась от созерцания магистра Реанина:
— Прости, я просто очень сильно устала. Не могу понять, что со мной. Я просто засыпаю.
— Чем же ты таким увлекательным всю ночь занималась? — Фред подмигнул мне. А у меня не было сил даже на то, чтобы достойно ответить ему. Мужчина заметил это и быстро посерьезнел — тебе чем-то помочь?
Я наморщила лоб и тяжело вздохнула:
— Помоги дойти до кабинета. А то я сама могу заснуть по дороге. Не знаю, что со мной творится (не знаю, но догадываюсь, просто посвящать тебя во все это не хочу — зачем зря волновать). Нам только и нужно, что спуститься на первый этаж.
— Конечно, — Фред улыбнулся. Какая замечательная у него улыбка — пронеслось в голове. И я тоже начала расплываться в ответной улыбке, а затем меня снова начало клонить в сон — пошли.
Мы медленно вышли из кабинета, кивнув на прощание магистру. Хотя он, вряд ли, что-то заметил, с головой погрузившись в бумаги и в собственные мысли.
С каждым шагом я все больше и больше висела на руке у Фреда. В голове начинало что-то звенеть, а перед глазами мелькали тысячи (хотя может быть и больше — я не считала) маленьких огоньков.
— А теперь говори, что с тобой, — внезапно мы остановились, и я оказалась прижата к стене. Фред не сводил глаз с моего лица, стараясь заметить малейшее изменение в нем. А мне становилось все хуже. Если в первую минуту, когда Фред остановился, я еще видела его лицо, то сейчас перед глазами начало двоиться. Весь мир качался из стороны в сторону, а меня начало подташнивать. Я чувствовала, что сейчас упаду.
