Но страсть не длится вечно. Она мимолетная, как раскат молнии… Я тяжело дышала, прислонившись спиной к дереву. Фред снова отстранился от меня, опасаясь, что еще чуть-чуть и одним поцелуем дело не ограничится.
По аллеям пронесся ветер, разметая мои волосы, холодя кожу, приводя мысли в порядок, загоняя безрассудные желания глубоко внутрь (так ли глубоко, как мне казалось). Я убрала волосы с лица, скрутила в хвост на затылке, а потом резко отпустила.
С глаз Фреда пропало пламя, которое вспыхнуло в них совсем недавно. Он, как и я, пришел в себя.
— Так, кто же ты? — теперь в голосе звучала издевка. Мужчина заранее знал, что я не отвечу. И был прав.
— Не твое дело, — я оттолкнула Фреда от себя и побежала вглубь парка.
Когда силуэт мужчины скрылся вдали, я перешла с бега на шаг, но останавливаться не собиралась. Разговор с Фредом (и не только разговор), нежный и ласковый поначалу и неистовый, страстный под конец, придал мне силы. Я снова наслаждалась жизнью, дышала полной грудью.
Но ненадолго. Вскоре глаза потухли, руки перестали трястись, а сердце колотиться. Я даже подумала о том, чтобы вернуться, рассказать о себе (было бы, что рассказывать), переложить груз проблем на Фреда, поискать защиты у него на груди, выплакаться, если нужно — я вдавила ногти в ладонь, стараясь напомнить о своей гордости, о том, что нельзя возвращаться, а пытаться изменить прошлое — глупо. На несколько шагов увещеваний хватило, потом снова проснулись отчаяние, усталость, боль…
Я почти решилась повернуть назад, когда услышала чьи-то всхлипывания, грозящие перерасти в истерику. Любопытство возобладало над здравым смыслом. Я подошла ближе и оказалась на небольшой поляне. В нескольких шагах от меня стояла Джулин и рыдала.
— Что с тобой? — я подошла ближе к девушке, забывая о том, что мы никогда не были подругами. Скорее соперницами, никогда не упускающими возможность пустить шпильку, другую.
— Тебя это не касается, — Джулин подняла на меня покрасневшие от слез глаза — не хочешь поискать себе другое место? — зло добавила она.
— Вот еще! — фыркнула я из духа противоречий, высоко приподняв голову — сама убирайся.
Несколько минут мы разглядывали друг друга. Потом Джулин произнесла:
— Жизнь — ужасная штука.
— Хуже некуда, — хмыкнула я, сев прямо на траву, не мало не заботясь о своей одежде.
Глава 21
— Занятно, — после нескольких секунд молчания произнесла Джулин, покачав головой — что, счастье закончилось? Ты же в последнее время ходила с вздернутым носом, как будто воображая, что весь мир крутится вокруг тебя. А все остальные — так, ничтожества.
— Глупости, — я нахмурилась, а потом, глядя в презрительные глаза собеседницы, и вовсе отвернулась. Не то, чтобы Джулин была права, но что-то в ее словах было. Но я не хотела об этом думать, просто забыть — не ровняй всех по себе.
Девушка хмыкнула, потом расхохоталась злым смехом:
— Ровнять по себе. Не смеши. Я — графиня, любима дочь и сестра, прекрасная партия для любого, да и богатая невеста, в конце концов. Куда тебе до меня?
Это было оскорбление, желание унизить, втоптать в грязь. Доказать, что я хуже, чем она. Вот только Джулин и сама не верила в то, что говорила. Это был просто способ защититься, выставить броню между собой и окружающей действительностью (сама не раз так поступала). Пусть бы ее ненавидели, как угодно называли за глаза, но не жалели, не презирали. Как же, королева…
С первых дней в Университете я завидовала Джулин. У нее было все то, что было у меня: красота, поклонники, успех, признания в любви…, а кроме этого было и то, чего я не имела — прошлое, имя, родословная, красивые платья и дорогие украшения. Иногда я намерено старалась быть похожей на Джулин: так же призывно улыбалась, закатывала глаза, а потом посылала все в бездну, не желая быть второй. Ведь на ее поле битвы я не могла победить.
А потом Анри, целующий и бесстыдно раздевающий меня, отвернувшийся в нужный момент Фир и Фред — единственный, кто остался рядом. Не знаю, в какой момент я поняла, что весь этот мир фальшив, что не я одна ношу маску, что мы все послушные марионетки в руках судьбы. Мне надоели иллюзии, которые в любой момент разобьются, как хрупкие стекла. Я забыла о Джулин, о том, какое я произвожу впечатление на других, о том, что, говоря: "я люблю тебя" можно лгать, а во время поцелуев думать, что ты всего лишь одержала очередную победу.
Реальность оказалась много лучше, чем я считала. Оказалось, что ложь — это не самое важное, а показать свои настоящие чувства бывает не так уж и больно. А ведь еще совсем недавно я считала иначе.
— Да, ты права, любящая дочь, невеста. Но, если это правда, почему ты сидишь здесь и плачешь?
— Не твое дело, — проговорила графиня сквозь зубы.
— Не мое, — я встала, отряхнула юбку и повернулась, чтобы уйти, но, не удержавшись, добавила — не понимаю, как я могла тебе завидовать. У меня, по крайней мере, есть свобода, — последняя стрела была пущена наугад. Я и предположить не могла, что попала в цель. Хотела просто сказать красивую фразу.