– Ты столько раз помогал нам, Мэтт. – Монфор неожиданно садится напротив. На ее лице появляется странное выражение благодарности, которое я не заслуживаю. Пусть она молчит, ради бога, пусть она просто встанет и уйдет или скажет, что я болван, ведь она ко мне никогда теплых чувств не испытывала. – Иногда я думаю, что бы мы делали без тебя? Я привыкла, что мы с сестрой самостоятельно решаем проблемы. Но пора взглянуть правде в глаза: на этот раз мы с Мэри не сделали ничего путного.
– Не выдумывайте.
– Но так и есть. Вам с Хэрри приходилось разбираться в одиночку с тем, что касается только меня и моей семьи. Мне очень жаль.
– Вы помогали мне, – неуверенно настаиваю я, – честно.
– Когда, например?
– Ну… – Чешу шею. – Вы постоянно лечите меня.
– Да брось!
– Без вас я давно превратился бы в калеку.
– И почему бы это с тобой случилось? – Женщина не смотрит на меня и теребит пальцы. – Потому что мы позволили тебе рисковать жизнью.
– Слушайте, давайте вы не будете так говорить, хорошо? Я сам вмешался. И Хэрри.
– Я просто пытаюсь сказать тебе спасибо, Мэттью.
– Но вы не должны! – горячо возражаю я и поднимаюсь с дивана, спина в ту же секунду вспыхивает от боли, но я не обращаю внимания. – Я должен пойти домой.
– Да, разумеется. – Норин тоже встает и кивает.
Она протягивает мне руку, и я пожимаю ее. Никогда прежде мы с этой женщиной не обменивались рукопожатиями. Это странно.
Я чувствую себя еще бÓльшим ублюдком.
– Вы в порядке? – спрашиваю я.
Все вечно задают этот вопрос мне. Теперь мы меняемся ролями. У меня ссадины по всему телу, а у Норин ссадины внутри.
– Да, я… все хорошо.
– Люцифер слишком просто отпустил нас, верно?
– Я думаю, у него есть на нас планы, на меня конкретно. – Она поджимает губы и легкомысленно взмахивает рукой, будто это совсем не важно. – Ничего страшного.
– Какие планы, Норин?
– Скоро Йоль. Вот и узнаем.
– Йоль? Один из языческих праздников, верно?
– Не забивай голову, Мэттью. Я позволила Дьяволу подойти ко мне так близко, что уже глупо скрываться и испытывать ужас. Я готова вновь с ним встретиться.
– Но что случится, когда… – Возвращаюсь к своей любимой манере изъясняться и кручу пальцами в воздухе, вырисовывая только мне понятные символы.
– Не знаю, – честно признается Монфор, – увидим. Я лишь надеюсь, что, прежде чем я встречусь с ним, мне удастся встретиться с настоящей Ари. Это все, чего я хочу.
Она кивает сама себе, а я отворачиваюсь. С настоящей Ари? Если бы.
Мы прощаемся, и я покидаю коттедж. На улице холодно, а я в одной окровавленной рубашке. М-да. Видок у меня что надо. Придерживая ладонями ноющие ребра, спускаюсь с крыльца и вдруг слышу:
– Лови!
Мне в руки летит плотная толстовка. Я едва не роняю ее, так как ловкостью сейчас похож на подстреленного страуса. Джейсон усмехается, наблюдая за моими неуклюжими движениями.
– Ну давай, – бормочу я, натягивая толстовку, – скажи уже.
– Что сказать?
– Что я выгляжу паршиво. И вид у меня отвратный. Как ты там всегда говоришь?
– На самом деле для человека, который парил по комнате, а потом вылетел в окно, ты выглядишь вполне прилично, – сообщает оборотень и приподнимает банку с пивом.
– Новая привычка? – невесело усмехаюсь я и подхожу к мужчине.
– Да. Раз курить мне больше нельзя, буду напиваться.
– Отличный выбор.
– В жизни нужно все попробовать.
– Верно.
Джейсон стоит, прислонившись к машине, а я запрокидываю голову. Звезд совсем не видно. Ночь мрачная и холодная. Иными словами, отстойная.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я и отбираю банку с пивом. Делаю глоток.
– Это мое пиво.
– Я пытаюсь быть вежливым. Ответь на мой вопрос.
– Пытаешься быть вежливым, отбирая мое пиво?
Джейсон забирает у меня банку обратно и признается:
– Я никак себя не чувствую. Внутри пусто, будто Люцифер забрал не только чувства, которые я испытывал к Норин, но и все остальное.
– Может, все твои чувства были сосредоточены лишь в чувствах к Норин, и поэтому теперь кажется, что не осталось ничего?
– Давай без философии.
– Ты сожалеешь?
– Наверное.
– Но она ведь тебе так нравилась. Неужели ты действительно все забыл?
– Я все помню, мальчик, – отвечает Джейсон, – но я больше ничего не ощущаю. Вот в чем разница.
Безнадежная ночь, полная отчаяния и печальных мыслей.
Я взъерошиваю волосы и почему-то выдыхаю:
– Мне жаль. Я не умею говорить классные вещи. Но мне жаль.
– Люцифер сделал то, что он отлично умеет делать, – обманул нас. С нами играют, да так, будто мы куклы. То сводят с ума, то обезоруживают, то спутывают мысли. Уверен, ты прекрасно понимаешь, о чем я.
– Да, я понимаю. Уж сводить с ума они точно умеют. Я сегодня сделал то, что никогда бы раньше не сделал.
– Например, вырубил меня?
Дерьмо! Он все помнит!
– Я знал, – выдыхаю я и ударяю себя кулаком по лбу, – знал, что ты увидел.
– И наверняка удивился, почему я не разодрал тебе глотку.
– Да, такой вопрос крутился у меня в голове.
