Да, я нарисовал символы, но я новичок, я…
– Слышишь? – прерывает мои мысли Хэрри. – В ванной, кажется, бежит вода. Ты оставлял кран открытым?
Я не отвечаю. И так ясно, что никто туда не заходил последний месяц.
Хэрри замирает у двери и стучит как приличный парень. Я закатываю глаза. Разве у нас есть время на подобную вежливость? Он ведь…
– Дельфия?
– Да брось! – Я раздраженно щурюсь. – Ты серьезно собираешься…
– У тебя все хорошо? – не унимается брат.
– Просто зайди.
– Это ванная комната, Мэтт.
– И что?
– И что? Так нельзя! – возмущается он, а я подаюсь вперед и толкаю дверь.
Брат собирается сказать что-то еще, но мы с ним застываем, так как видим Дельфию Этел. Одетая, она лежит в наполненной до краев ванне и держится руками за скользкие бортики.
– Святые угодники! – вскрикивает Хэрри и бросается к девушке.
Он вытаскивает ее, а эта сумасшедшая недовольно восклицает:
– Не трогай меня!
– Что ты творишь?
– Дайте мне…
– Что? – вмешиваюсь я, сделав шаг вперед.
Я чертовски устал. Норин умерла! Эби умерла! Все вокруг только и делают, что отбрасывают коньки, и не потому что им вдруг взбрело в голову свести счеты с жизнью, а потому что их убивают! А эта ненормальная сама набрала для себя ванну?
Серый взгляд незнакомки испепеляет меня. Но я мастер выдерживать такие взгляды. Они мне не страшны, я и сам умело заставляю людей проваливаться сквозь землю.
– Вылезай! – командую я.
– Мэтт, не перегибай, – шепчет Хэрри, обнимая Дельфию за плечи.
Но я не перегибаю. Я перешел бы границы, если бы выставил ее из дома.
– Ты приехала, чтобы принять ванну?
Она не отвечает. Вода скатывается по ее рукам.
– Что молчишь?
– Ты ничего обо мне не знаешь.
– И, видимо, не узнаю, раз ты хочешь утопиться.
– Вода успокаивает.
– Эй, – Хэйдан гладит девушку по спине, – мы можем выслушать, помочь.
– Говори за себя, – бросаю я и собираюсь выйти из комнаты. Но девушка вытягивает руку в мою сторону и шепчет:
– Я вижу.
Замираю и оборачиваюсь через плечо.
– Что?
– Вижу, к-как тебя починить.
У нее странные глаза. Странное лицо. Она не красавица, но отвести взгляд сложно. Не знаю, что заставляет меня все еще стоять в ванной и наблюдать за каплями воды, что стекают по ее русым волосам. Починить? Не понимаю.
– Ты поломан, – заявляет девушка и неожиданно поднимается. Она будто и не видит, что вся одежда промокла, не чувствует холода. Хэйдан помогает ей выбраться из ванны. – Ты исцелишься, если она тоже исцелится, если исцелится эта девушка в спальне.
– Всем станет легче, если Ариадна придет в себя.
– Им станет легче, – соглашается Дельфия, – а ты начнешь жить.
От ее слов легкие обдает пожаром. Я стойко выдерживаю взгляд Дельфии.
– Хэрри, дай ей сухую одежду. – Я измученно отворачиваюсь. – А потом спускайтесь на кухню. Нам нужно многое обсудить.
Я иду вниз. На улице так темно, что не разобрать: настал вечер или это тучи. Сворачиваю на кухню, но застываю в проходе, едва заметив Мэри-Линетт.
Женщина опирается о разделочный стол. Ее голова опущена, волосы падают вниз, будто черный водопад, но, как только я оказываюсь рядом, женщина выпрямляется.
У нее удивительно рассредоточенный взгляд, налитый страхом и болью. Мэри-Линетт ждала кого-то. И этот кто-то – не я. Едва наши взгляды встречаются, она отшатывается и отворачивается, ссутулившись так сильно, что ее спина становится похожей на вопросительный знак.
Я сглатываю желчь, застрявшую в горле. Не знаю, что сказать. Я
– Ты что-то хотел?
– Нет.
– Наверное, ты проголодался. – Мэри решительно смахивает с лица слезы и подходит к холодильнику. Она тянет на себя дверцу. – Что хочешь? – Свет падает на ее лицо.
– Не нужно.
– У вас тут совсем пусто. Вы вообще ели?
– Не особо.
– Может, омлет?
Я наблюдаю за женщиной и не шевелюсь. Знаю, что не стоит шевелиться. Сейчас я нахожусь рядом с бомбой замедленного действия, и единственный выход – просто ждать.
– Можно омлет.
Мэри-Линетт достает дрожащими руками пакет с молоком, ставит на стол, потом так же решительно собирается достать пару яиц. Ее глаза покраснели, сосуды полопались. Не думаю, что Мэри вообще что-либо видит. Она шатается, будто слепая, изучая пальцами то ручку от холодильника, то край разделочного стола. Она достает упаковку яиц, смотрит на сковородку и в недоумении морщит бледный лоб.
– Я вот только не знаю… не знаю, как тут все работает.
– Я тоже в этом не разбираюсь.
– Надо приготовить постель для Дельфии. Я совсем забыла.
– Ничего страшного.
– Она ведь не будет спать на полу, – Мэри вытирает слезы и кивает, – надо подготовить гостевую комнату.
– Там вещи Хэрри. Но я скажу ему…
– Верно. Совсем не соображаю.
– Мы разберемся.
– Я не сомневаюсь, что… – Внезапно Мэри-Линетт роняет пакет с молоком. Он ударяется об пол, и белая жидкость растекается по деревянному полу. В глазах женщины проносится что-то беззащитное. Она застывает, будто мраморная статуя.
Я делаю шаг вперед, однако Мэри кричит:
– Не надо!
– Я помогу.
– Сама справлюсь. – Она зажмуривается. – Я смогу поднять пакет, Мэттью, и смогу его выбросить. Смогу приготовить омлет, включить приборы, постелить постель.
– Мэри…
