Мы присаживаемся на край кровати, но я тут же встаю, потому что к Ари подлетает Мэри-Линетт.
– Ты… моя дорогая, ты вернулась, вернулась!
Женщина обнимает Ари.
Ари хватается за плечи тети, словно боится упасть, словно не может больше вынести ту тяжесть, что скопилась на ее плечах и гирями тянет вниз.
– Вернулась, – Ари плачет, – я правда… правда здесь!
Мэри плачет навзрыд. Женщины не могу разнять руки, отстраниться. Держатся друг за друга, будто больше ничего в этом мире не дает им силу и спокойствие.
Джейсон за моей спиной еле слышно говорит:
– Ты выполнил обещание.
Я не отвечаю. Не могу. Все слова застревают в горле. Честно говоря, я до сих пор не верю в то, что происходит. Неужели у нас получилось?
Ари отстраняется, гладит ладонями мокрые щеки Мэри-Линетт, а затем… затем она застывает. Мы все застываем.
– Тетя Мэри?..
Тетушка недоуменно хмурится, а Ари вскакивает и в ужасе закрывает ладонями рот.
Зря я поверил в лучшее. Ой как зря…
Мэри-Линетт до сих пор плачет, но слезы у нее не прозрачные, а ярко-красные.
Красные слезы Мэри – это симптом, болезнь. Мы вернули душу Ариадны, но не уничтожили демонов из ящика Пандоры. Тени, что так безжалостно вырывались из груди Ари, все еще путешествуют по городам, улицам, и они убивают, сеют хаос. Они не исчезли. Мы в очередной раз потерпели поражение.
Я встречаюсь взглядом с Ариадной, и мы, как всегда, понимаем друг друга без слов. Усталость. Разочарование. Страх. Как бы нам хотелось сбежать из этой реальности.
– Мэтт? – раздается слабый голос Хэрри. Я оборачиваюсь и вижу, как он стоит у стены, крепко держась пальцами за деревянный комод. За запотевшими стеклышками очков не видно его глаз, но видны кроваво-красные следы слез, которые катятся по его щекам и капают на светло-голубую футболку. – Что-то… мне паршиво, Мэтт.
Брат падает, я подбегаю к нему, не до конца понимая, что вообще происходит. Не думал, что мне вновь придется испытать это чувство. Я помню, как обнаружил Хэйдана на кровати без сознания, помню, как приложил пальцы к его шее и не нащупал пульс.
– Что за… – сбивчиво бормочу я, приподнимая его за плечи.
– Мэтт.
– Хэрри, ты чего? Хэрри!
Паника – дикая и неистовая – атакует меня. Что делать? Что мне делать!
– Нужно увести их на первый этаж, – командует Джейсон. – Ну же, Мэтт.
– Но…
– Помоги Мэри. Я возьму Хэйдана.
Мы уходим. Я оглядываюсь на Ариадну, которая стоит посреди спальни, не шевелясь и не моргая. В ее глазах застыл ужас, и меня тянет обратно к ней, но сначала я должен увести Монфор и Хэрри. Я приказываю:
– Будь здесь.
Она не отвечает. Даже не смотрит на меня.
Я помогаю Мэри-Линетт сесть в кресло в гостиной. Джейсон кладет Хэйдана на кушетку и отстраняется, когда мой брат скручивается и выплевывает кровавую слизь. Что это вообще за чертовщина?
– У них поднялся сильный жар, – шепчет Дельфия и садится около моего брата. Она поглаживает его вспотевший лоб. – Л-лихорадка.
– Как это остановить? – твердым голосом спрашиваю я, но никто не отвечает.
Я перевожу взгляд на Джейсона, а он отворачивается.
Со всей силы размахиваюсь и ударяю ногой по креслу.
– Нет! – цежу я, прожигая остальных безумным взглядом. – Я придумаю что-нибудь!
– Но…
– Джейсон, дай им воды, а я поговорю с Ариадной.
– Но… – Дельфия расстроенно качает головой. – Ты можешь заразиться. Зачем так рисковать?
Она действительно не понимает моих мотивов. Не понимает, что движет мной, когда я срываюсь с места, когда взлетаю по лестнице. Дело в том, что мне плевать на болезнь, на последствия. Я отчетливо осознаю, что сейчас в моей жизни есть Ариадна, и ради нее я готов быть безумцем. Быть сумасшедшим, слабым или сильным. Я не умею любить, я еще не научился. Но хочу научиться. Если это значит, что я должен совершать безрассудные поступки – ладно. Когда-нибудь это обретет смысл.
Я врываюсь в спальню и вижу Ариадну. Сгорбившись, она стоит у окна, по полу разбросана бумага, карандаши и ручки. Все тумбочки открыты.
– Ты что-то искала?
– Не бери в голову.
– Мы все исправим. – Мой голос тверд и решителен. – Тебе не нужно бояться, Ари.
– Я не боюсь.
Я смотрю, как за окном стягиваются черные тучи. Не знаю, что происходит, но нутром чувствую нечто неладное. Ариадна говорит тихо, слишком тихо.
Она продолжает стоять ко мне спиной, а я восклицаю:
– Уверен, есть способ предотвратить последствия! Обратимся к ловари, к Люциферу – у нас много вариантов.
– И каждый из них безумен.
– Да брось! – Останавливаюсь перед девушкой, но не решаюсь прикоснуться к ней. У нее молочная кожа, почти прозрачная. Я изучаю изгиб ее шеи, рыжеватые пряди, которые теперь разбавлены серебристыми нитями. – Ты вернулась – это главное.
Она кивает, но продолжает молчать. Как же это невыносимо! Почему она не посмотрит на меня, не обернется? Я кладу ладони на ее плечи и чувствую, как Ари дрожит.
– Тебе все еще холодно?
