Захлопываю дверцу и, защищаясь от порывов ветра, запахиваю джинсовку. Что ж, не знаю, как все пройдет, но мне определенно интересно. Как выглядит смерть? Костлявый и уродливый мужик, высоченный такой и жуткий? Наверно, он старый. Смерть ведь старая? Ну, по идее смерть живет очень и очень долго… Жила до нас, будет жить после. Мне в эту секунду даже как-то гордо становится. Мол, я увижу то, о чем все слышали, даже люди, не имеющие никаких способностей. А встретиться предстоит лишь мне.
Ох, странная я. Радуюсь встречи со Смертью.
Уверенно вскидываю подбородок и переступаю порог здания. Внутри оно похоже на обычное офисное помещение. Такие расположены практически в каждой постройке, где в целях и задачах компании прописано произвести впечатление… Ч то ж, в холле притаился широкий регистрационный стол , над ним огромная, светодиодная вывеска, что меня никак не удивляет. З а столом сидит женщина, сгорбившаяся в три погибели над документами. З а ее спиной тянется прямой коридор. И это уже пугает, ведь я на сто процентов уверена, что мне предстоит пройти по этому бесконечному пути.
- Здравствуйте, – говорит она, не поднимая глаз. Волосы у нее белые. Не светлые, не золотистые. А белые. Как снег. – Ваше имя?
Я подхожу к столу и поправляю ремень сумки.
- Ариадна Блэк.
Женщина поднимает подбородок, глядит на меня, а я застываю. Ее глаза…, господи, они неестественно голубые, бирюзовые! Наверно, это линзы. Наверно.
- Блэк? – Переспрашивает она. – Есть Ариадна Монфор-л’Амори.
- Да. Можно и так.
У женщины поразительно острые скулы, даже слишком. Она кивает себе за спину. А я с интересом прикусываю губы, пытаясь представить, какой же кабинет у Смерти.
- Кабинет Ноа Морта последний. Идите прямо. Не заворачивайте. В другие кабинеты ни в коем случае не входите. Вы меня поняли?
- Да, конечно.
- Замечательно. Дайте свою руку.
- Мою… что?
- Руку. – Женщина подается вперед, а я недоуменно протягиваю ей ладонь; она сразу же хватается за нее ледяными, длинными пальцами, переворачивается задней стороной и в долю секунды рисует на запястье нечто похожее на печать.
- Что это? – Я приближаю руку к глазам и изучаю две буквы: НМ.
- Тот, к кому вы обращаетесь, должен быть уверен, что вы записаны именно к нему. Бывали случаи, когда записывались к Смерти, но заворачивали к Карме.
- Ааа, – понимающе протягиваю я, пусть ни черта и не понимаю, и киваю, – я пойду.
- Идите. До встречи , мисс Монфор.
Я натянуто улыбаюсь. Встречаться мне больше не хочется. Обхожу стол и плетусь к длинному, бесконечному коридору, где над головой тускло мигают лампы. Под подошвой шуршит темно-красный ковер. На коричневых стенах прыгают тени от мерцающего света. В се это похоже на «Сияние». И я надеюсь, что никто с топором на меня не накинется.
По бокам расположены кабинеты. Читаю надписи и удивленно вскидываю брови. И я не сплю? Это не галлюцинации? Вот черт! Судьба. Карма. Удача. Наверно, это шутки. Я почти уверена, что нельзя записаться на прием к Удаче. Нельзя ведь, правда?
Наконец, в конце коридора вырастает черная дверь. И тут даже спорить не надо , как мне кажется. Смерть любит все эти мрачные штучки; естественно, ее дверь не разрисована цветочками и облачками. Его дверь. Черт возьми. Кто же знал, что Смерть – мужик?
Не знаю, что на меня находит, но я вдруг решаю не церемониться; мне жутко, с этим не поспоришь. Но стоять и перекатываться на носках нет желания. И так паршиво. Потому я решительно приближаюсь к двери, втягиваю побольше воздуха в легкие и спокойно тяну на себя ручку. Вот так вот. А что страшного -то? К Смерти всего лишь на прием иду.
Переступаю через порог и замираю, ощутив стойкий запах крепкого кофе. Я никогда не любила этот напиток, а здесь аромат стоит такой, что даже в голову стреляет. Но мысли о нем быстро разлетаются, превратившись в испуганных птиц, когда я замечаю мужчину в коричневом, широком кресле, чуть ли не слившемся с остальной коричневой мебелью.
Я сглатываю, дверь за мной с оглушающим стуком захлопывается, и Ноа Морт резко переводит на меня пронзительный взгляд, выпрямив сгорбленную спину.
- Ариадна ?
- Да, простите, я…
- Присаживайся, – приказывает он, рассеянно убирая со стола стопки перемешанной бумаги, поднимается и встряхивает головой, – присаживайся, давай же.
- Да, я…, – хриплю, сжав в пальцах ремень суки. – А мне можно?
- Конечно , садись ! Секунду. – О н оббегает стол, сталкивает книги со стула, стоящего напротив его рабочего места , и на меня взгляд безумный переводит, полный непонятного , странного волнения. Смерть что ли волнуется? Волнуется из-за встречи со мной?
Плюхаюсь на покачивающуюся табуретку, которую, собственно, стулом трудновато назвать, но не жалуюсь. Глупо было бы жаловаться в моей ситуации.
