– Вы хотите сказать, что авария была подстроена? – Меня будто бьют под дых.
– Мы не знаем. Может, виной тому не Дьявол, а Судьба. Твои способности – его рук дело, но ничего бы из этого не случилось, если бы она не дала свое согласие.
– Вы пытаетесь меня запутать? Что вы вообще несете! Я не понимаю, я… – перед глазами все кружится, колени подгибаются, и я еле успеваю схватиться за край стола, чтобы не упасть. Бешено стучит сердце, голова словно в огне.
– Ари, дорогая…
– Нет, – жестом останавливаю тетю Мэри. – Не надо.
– Это твой выбор, Ари. И ты… – она надавливает пальцами на переносицу, а затем обреченно опускает руки, – ты можешь поступить так, как считаешь нужным.
– Мы примем любое твое решение, – тихо добавляет Норин, а я в ответ только усмехаюсь.
Громко и нервно. Хватаюсь за живот пальцами, полностью обхватываю ими талию и смотрю на этих женщин, на этих самых близких мне людей, едва сдерживаясь от крика. Глаза колет. Зажмуриваюсь, а когда распахиваю ресницы, они намокают от пелены.
– Примете любое мое решение? – киваю я и неожиданно для самой себя швыряю цветочный горшок в стену. – Вы что, издеваетесь? – осколки разлетаются по кухне шрапнелью. Какой тут может быть выбор? О чем вы?
– Ари…
– Я не виновата, вы не виноваты. Никто не виноват! Но жизнь катится к чертям собачьим!
– Ты должна решить, что для тебя важнее.
– Что для меня важнее? – я, уже не сдерживаясь, кричу на тетушек. Тетя Норин стоит, потупившись, и это бесит меня еще больше. – Посмотри на меня. – Она отворачивается. – Я сказала, посмотри! – Норин послушно поднимает полные слез глаза, а я беззащитно покачиваю головой. – Мне семнадцать лет. У меня больше нет семьи. Я многое пережила. Но я не хочу умирать.
– Ари, я понимаю…
– Не понимаешь! Ведь я должна хотеть! Я должна присоединиться к ним. Я должна испугаться той жизни, в которой я стану похожей на вас! – Мне вдруг становится стыдно за свои слова. Но это правда. Я только заново начала жить. А теперь? Новое испытание? Новое сомнение? – Как я могу поступить правильно, если нет правильного варианта?
Тетя Норин нервным движением заправляет за уши волосы.
– Всем нам было страшно. Но мы приняли решение. Мы выбрали жизнь, а не смерть. Если ты думаешь, что в этом доме тебя будут осуждать, ты ошибаешься.
– Я хочу снова увидеть маму.
– Я тоже. Но Реджины больше нет. Она погибла, а ты жива. Может, это знак?
– Какой знак? Пойти на сделку с Дьяволом? Но что со мной будет? Кем я стану?
– Не бойся.
– Но мне страшно.
– Знаю, но у тебя нет выхода, – она пристально глядит на меня полными боли и мудрости глазами. У меня перехватывает дыхание. – Ты не умрешь сегодня.
– Но…
– Не умрешь. Я через многое прошла, но вот стою перед тобой. И ты сможешь.
Я устало прикрываю веки. Слезы текут по щекам. Сил больше нет.
Я могу бояться Дьявола, людей, обстоятельств. Но я не должна бояться себя самой.
– Ари, куда ты? – Мэтт подается вперед, но его останавливает тетя Мэри.
Наверное, я сошла с ума, но, кажется, я собираюсь заключить сделку с Дьяволом.
Перед глазами все плывет. В ушах стоит звон. Нет сил даже закрыть за собой дверь в комнату.
Заставлять людей делать то, что тебе нужно, – полезнейшая способность. Большинство может о ней только мечтать. Но мне она, к сожалению, сулит не только счастливое будущее.
Это не дар. Я бы назвала это семейным проклятием.
Присев на край кровати, трясу головой. Нужно сделать то, что сделали тетушки; то, что сделала моя мать. Но я не понимаю, как это работает. Позвать его? Выкрикнуть в окно его имя? Написать на запотевшем зеркале в ванной?
Измученно улыбаюсь и прикрываю ладонями лицо. Кожа ледяная. Я и не чувствовала, что так сильно замерзла. Окна открыты. Надо закрыть. Но у меня совсем нет сил.
– Нужно нарисовать перевернутый треугольник, – слышу я знакомый голос и цепенею.
Сердце вспыхивает подобно факелу. Внутри все переворачивается, и кажется, что каждое нервное окончание моего тела взвывает от напряжения.
– Не бойся. Страх отступает, когда ты смотришь ему в глаза.
Я опускаю руки, распахиваю глаза и неожиданно вижу человека, из-за которого моя жизнь больше не имеет смысла, ведь рядом его больше нет.
– Мам? – шепчу я. Слезы скатываются по щекам.
– Я здесь, милая.
Бросаюсь к маме, тяну к ней руки. И мама тянется ко мне. Прекрасная, живая Реджина Монфор делает широкий шаг ко мне навстречу, а затем наши пальцы сталкиваются и проходят друг через друга. Я ошеломленно застываю, услышав, как в груди разбивается на миллионы осколков сердце, а она глядит на меня широко распахнутыми карими глазами и кусает дрожащие губы.
– Прости, – шепчет она.
– Мам, мама, – я стараюсь даже не моргать, боясь, что видение исчезнет, – ты здесь, ты пришла ко мне!
– Я никуда не уходила, Ари.
Слезы скатываются по щекам, я их смахиваю порывисто и зло, потому что не хочу быть слабой. Но не выходит.
Мне так плохо. Так больно. Я вижу маму. Она здесь. Передо мной! Но я даже не могу к ней прикоснуться.
– Все в порядке, дорогая, – робко улыбаясь, говорит она.
– Нет.
– Ари, пожалуйста…
– Нет, мама. Все очень плохо.
– Не говори так.
