Я поступаю некрасиво, неправильно. Но по мне, так жизнь вообще неправильная штука, полная разочарований, боли и тайн. Жизнь ломает, а не люди ломаются. Обстоятельства сносят крышу, а не мы просыпаемся однажды, совсем иначе взглянув на ситуацию. Нас делают наши поступки. Но поступки мы совершаем по определенным причинам, которые зависят от поступков других людей. Все это лишает нас способности отвечать за свои действия, а еще оправдывает, ведь как можно отвечать за то, что ты сделал, если причины кроются не в твоем истинном желании, а в безысходности, в обиде, в невозможности принять правду?
Я шагаю вдоль незнакомых улиц, ощущая в груди пустоту и злобу. Ненавижу все, что меня окружает. Дома, машины, людей.
Мама говорила, я сильная. Зачем она меня обманывала? Если бы она считала меня сильной, то сказала бы правду. Призналась бы, что мой дом, мой отец, моя сестра – все это чужое! Раскрыла бы невероятные секреты и тайны семьи. Объяснила бы, что за порогом нашего дома совсем другая жизнь, и я – другая.
Какой-то мужчина задевает меня плечом с такой силой, что я отлетаю к кирпичной стене. Поднимаю взгляд, изучая серые тучи. Сердце колотится. Пытаясь унять его, глубоко дышу и вдруг замечаю над головой светящуюся вывеску в виде переливающейся алыми огоньками пивной кружки. Мне впервые в жизни хочется напиться. На ватных ногах иду к дверям обветшалого бара.
Внутри темно. В воздухе слоями плавает табачный дым. Пожилой бармен за грязной стойкой неспешно протирает стакан какой-то замызганной тряпкой. В его взгляде читается искреннее недоумение. Наверное, он думает, что такая девчонка забыла в пивном баре?
– Можно вас? – усаживаясь на сломанный стул, произношу я.
– Алкоголь только совершеннолетним, куколка, – нехотя отвечает мужчина.
Его серебристые сальные волосы зачесаны назад, выглядит он тошнотворно.
– Куколка желает выпить, – в моем голосе сквозит металл.
– Может, куколка хочет поразвлечься?
– А может, ты хочешь отрезать свой поганый язык? – змеиным шепоптом призношу я. Взгляд бармена делается мутным. Я ведь действительно могу заставить его сделать все что угодно. Пальцы мужчины застывают в нескольких миллиметрах от ножа. А я отсчитываю секунды: раз, два, три. Сейчас решусь и посмотрю, как он захлебывается собственной кровью.
– Налей ей за мой счет, Тод, – доносится из глубины бара хриплый голос.
Что за наваждение? Трясу головой, пытаясь понять, что я вообще собиралась сейчас натворить. На соседний стул усаживается мужчина с густой копной каштановых волос. Незнакомец потирает заросший подбородок, отпивает виски и переводит на меня лукавый взгляд.
– Не стоило, – шепчу я. Мне становится не по себе.
– Стоило. Определенно. – Мужчина вновь отпивает из рюмки и даже не морщится. Может, там яблочный сок? Я усмехаюсь собственным мыслям. – И что же смешного, девочка, в твоей лихости?
– Лихости? – удивляюсь я.
– Да.
– Не думала, что поход в бар – показатель лихости.
– Нет, – соглашается незнакомец, поднося к губам прозрачную рюмку. – Если ты, конечно, не ведьма. В противном случае, прийти в бар – полное безумие. Тебе так не кажется?
Он допивает виски и со стуком опускает рюмку на барную стойку.
– Что вы сказали? – Его слова ударяют под дых. Откуда он знает? Кажется, пора уносить ноги. Без особого энтузиазма мужчина хватает меня за руку, прежде чем я соскальзываю со стула, и я с такой свирепостью впяливаю в него взгляд, что, по правилам гребаной этой вселенной, он уже должен сгореть заживо. Но нет же. Не горит. – Что вы…
– Трое мужчин за столиком у самого входа, – спокойно говорит он, глядя перед собой. Его пальцы продолжают крепко сжимать мое запястье. – Они пойдут за тобой.
– Что вы несете?
– Я в людях разбираюсь получше тебя, девочка, – улыбается незнакомец. Лицо у него осунувшееся, пусть и довольно молодое. Под бровью широкий шрам в виде полумесяца. – Тебе лучше дождаться друзей.
– А вам лучше отпустить мою руку. – Я стискиваю зубы и зло гляжу мужчине прямо в глаза. – Отпустите.
Словно по мановению волшебной палочки его пальцы размыкаются.
Я вырываю руку и решительно несусь к выходу.
– Черт! – ругаюсь я, оказавшись на улице. – Чудесно! И куда мне теперь идти?
Наверное, не стоило убегать от тетушек. Я в очередной раз погорячилась. Идиотка.
Поправляю волосы и медленно бреду вдоль кирпичной стены. Надо позвонить Норин и Мэри.
Я достаю из сумки телефон и представляю, как Норин будет отчитывать меня ледяным голосом. Лучше бы она кричала, честное слово.
– Куда ты так торопишься, куколка?
Оборачиваюсь на голос. Ну просто замечательно.
Мужчина с отвратительной бородой, перепачканной в какой-то дряни, смотрит мне в глаза лукаво и с вызовом. Если бы я читала мысли, а не контролировала разум, то увидела бы сцену из «Обвиняемых», я уверена. Взгляд незнакомца жадно исследует мою фигуру сантиметр за сантиметром, а затем мужчина потирает ладони и нервно озирается.
