– На меня напали трое мужчин. Они утащили меня в переулок, и Джейсон пришел за мной, пусть и не должен был. Он предупреждал, а я не послушала. Была зла, убежала.
– Это ты умеешь.
– Простите, – я с виноватым видом плюхаюсь на край кровати, – мне очень стыдно. Я поступила неправильно. Но не знаю, что бы я натворила, если бы осталась. Мне нужно было побыть одной. А Джейсон… Да, я его совсем не знаю, но. Повторяю, он спас меня. У ведьм ведь есть какое-то странное чутье, интуиция, верно? И я чувствую… знаю, Джейсон – хороший парень. Рядом с ним очень спокойно.
Тетушки присаживаются рядом. Странно. Только что кричали, а теперь обнимают. Мэри-Линетт заботливо поправляет мои волосы.
– Мы испугались. Не контролировать себя, когда тебе нужна помощь…
– …страшно, – заканчивает Норин, глядя в пространство. – Очень страшно было смотреть, как ты уходишь.
– Понимаю. Невыносимо смотреть, как люди ошибаются, и не иметь возможности что-либо сделать.
Норин переводит на меня сочувственный взгляд. У меня дрожат колени.
Я почти уверена, что искалеченные люди чувствуют друг друга. Мы с Норин, словно две одинаковые скалы, разделенные проливом. Вода подтачивает наши основания, мы смотрим друг на друга, все понимаем, терпим и молчим.
– Что тебе рассказал Морт? – Норин теребит мои холодные ладони.
Я устало пожимаю плечами. Передо мной лицо мертвой Лоры, окровавленный снег и запах гари, проникающий в легкие. Я вспоминаю, пусть и не хочу этого, но у жизни есть одна вредная привычка: не спрашивать тебя о твоих желаниях, а делать то, что ей по нраву. Чувствую, как Мэри-Линетт крепче обнимает меня.
– Он показал мне аварию. Показал, как умерли родители и Лора.
– О боже. – Глухо выдыхает младшая тетушка. – Дорогая…
– Оказалось, мама не погибла сразу. Она выбралась из машины. Потом увидела Лору и меня…
– И что?
– Лора уже не дышала, – тихим механическим голосом проговариваю я, безразлично уставившись в стену, – а я была еще жива. Потом появился Ноа… Они договорились… Мама попросила его… Он согласился…
Обрывки фраз. Ошметки мыслей, крутящиеся в водовороте воплей, криков и слез.
– Договорились? – осторожно уточняет Норин. – Что ты имеешь в виду?
– Она попросила Смерть спасти меня и забрать ее. Ноа согласился, ведь я дорога ему.
– Я не понимаю.
– Это просто, – я вскакиваю. Жаром обдает все тело, и горячая волна струится по позвоночнику, будто кто-то льет мне на спину кипяток! – Ведьмы мертвых не видят. Зато Смерть их видит.
Гляжу на тетушек решительно, со злостью и обидой, изо всех сил пытаясь скрыть отчаяние за неуместной улыбкой. Мэри-Линетт бледнеет. А Норин лишь задумчиво наклоняет голову.
– Что ты хочешь сказать, Ари?
– В том-то и дело, что не хочу. Я не хочу этого говорить.
– Это невозможно, – снисходительно улыбается Норин. – Ты ошиблась. Ты неправильно истолковала увиденное.
– Это вряд ли.
– Реджина никогда бы так не поступила! – растерянно проговаривает Мэри-Линетт и смотрит на меня испуганно. – Мы бы узнали. Она бы сказала.
– Или с легкостью скрыла, потому что умеет отнимать боль, тревогу. И воспоминания.
Сжимаю кулаки. Тетушки неоднозначно переглядываются. Кажется, они так и не поняли, что именно я пытаюсь до них донести. Или поняли. Но не в состоянии это принять.
– Мама отдала мне свое дыхание. Как это? – нервно почесываю запястья.
– Ари…
– Ответьте.
Мой холодный тон отрезвляет тетю Норин. Она выпрямляет спину и отходит к окну.
– Нашу жизнь всегда определяют три элемента, три составляющих. Рай, земля и ад. Воздух, вода и огонь. Что значит человек? Из чего он состоит?
– В смысле? Я не понимаю.
– Человека определяют три вещи: тело – его оболочка, душа – сознание и воля.
– И дыхание.
– Верно, дыхание – это жизненная сила. Забрав душу, Люцифер получает существо без эмоций. Забрав дыхание, он его убивает.
– Выходит, мама отдала мне свою жизненную силу? – Слабым голосом спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. Мне просто нужно это услышать.
– Не знаю. – Норин поглядывает на меня через плечо. – Я никогда раньше не слышала о таком, не знала, что это возможно.
– Это редкий дар. – Поясняет Мэри-Линетт, привстав с кровати. – Не каждый может принять силу. Как и душу можно отдать лишь добровольно.
– Знаешь, почему никто не способен противостоять Люциферу, Ариадна?
– Издержки векового авторитета?
– Он контролирует все три элемента. Управляет материей, разумом и забирает силы.
– Три точки на твоей шее, Ари, – тетя Мэри прикасается к треугольнику на моей шее. А я и забыла про дьявольское клеймо. – Три составляющих. Треугольник – его знак. Как напоминание о том, что он контролирует наше тело, душу и наше дыхание.
– Почему я впервые об этом слышу?
– Возможно, потому, что ты только начинаешь понимать наш мир.
– «Наш мир», – эхом повторяю я. – Когда это мир вдруг взял и разделился на две части? На ваш мир и мир людей? Просто абсурд какой-то!
– Он разделился давным-давно, девочка, – Джейсон внезапно появляется в дверях. Он облокачивается о дверной косяк, в руках у него тарелка с едой. Ох, что он творит? Норин ведь сейчас опять на него накинется.
