Том Клейтон считался номером вторым в отделе развития. Здесь имели дело с большими суммами, и нередко получалось так, что зарабатывали на одном, а теряли на другом. Однако при правильном подходе в их отделе можно было сделать миллионы, но весь этот процесс требовал неусыпного внимания. Вот почему Том, узнав о смерти отца и неминуемом отбытии за океан, первым делом поспешил в банк, чтобы привести все текущие дела в порядок. Незавершенные операции нельзя оставлять в подвешенном состоянии на десять дней. Так что все сделки перед отъездом обрели законченный вид, а материалы по ним были закодированы и заперты в памяти компьютера. В прошлом году Том заработал восемьсот шестьдесят тысяч долларов. Около трех тысяч за рабочий день. Из них восемьдесят процентов составляли чистую прибыль, ибо его собственная зарплата не превышала ста двадцати в год. Десять дней отсутствия означали потерю почти тридцати тысяч долларов. К тому же в ближайшую неделю он собирался отправиться в Швейцарию, а значит, не имело смысла затевать слишком много сделок до возвращения — что добавляло в раздел убытков еще тысяч сорок. Но все это были, так сказать, официальные цифры. Ибо в тайном мире Тома дела шли и того хуже: фунт стерлингов повышался, и продолжался рост рынков, а потому секретное партнерство Клейтон-Ленгленд несло огромные убытки, исчислявшиеся уже миллионами.
Это было связано с действиями «быков» и «медведей», как условно назывались две мощные группы рыночных воротил. «Быки», подняв рога, неожиданно устремились в атаку, то есть задрали цены. У «медведей», образно говоря, от удивления отвалилась челюсть, и они стали терпеть убытки. Судьба биржевого спекулянта зависела от умения предвидеть движения рынка. Том сделал ставку на резкое падение фунта стерлингов — и облажался: понадеялся на «медведей», но пока на рынке безраздельно царили «быки». Том закрыл глаза, пытаясь отогнать неприятные образы, а совладав с ними, сосредоточил внимание на Цюрихе. Выбрав компьютерную программу, он ввел в окно: «56 738 422 доллара».
Курсор задвигался, программа выдала запрос: «Дата вложения?»
Том отстучал: «30.05.1944».
Дата была принята. Курсор передвинулся на одно деление, программа же задала следующий вопрос: «Сколько времени в обороте?»
Клейтон ответил: «54 года».
Курсор снова передвинулся на одно деление, а на дисплее высветилось: «Начисление процента?»
Этого он не знал. В самом деле, на каких условиях был открыт счет? И как швейцарцы начисляли процент — помесячно, поквартально или погодно? Он выбрал наихудший вариант и ткнул пальцем в клавишу с литерой «А».
Курсор передвинулся и уперся в сектор «процент».
Это было самое трудное. При других условиях Том обязательно проследил бы практику различных банков начиная с 1944 года и вывел среднее арифметическое, но для этого времени уже не оставалось.
«Процент?»
Том глубоко вздохнул и влажными от волнения пальцами набрал первый подходящий вариант, пришедший ему в голову: «3 процента».
«2 718 003 доллара», — последовал ответ.
Он зафиксировал эту цифру и набрал следующую комбинацию: «4 процента».
«4 535 697 долларов».
Он снова сделал отметку в памяти компьютера, потом, затаив дыхание, попробовал комбинацию «5 процентов».
«7 531 993».
— Господи! — невольно воскликнул он.
— Что, Том, уже начал терять денежки? — пробормотал Крейц со своего места.
— Уже начал зарабатывать их, сынок, — ответил Клейтон, даже не посмотрев в его сторону.
Да, надо срочно ехать в Швейцарию. И желательно по официальному делу и за счет банка. Ибо первое золотое правило банкира Клейтона гласило: «Никогда не трать свои бабки, если есть возможность воспользоваться чужими».
Том вдруг почувствовал, как у него под солнечным сплетением образовалась противная пустота. Ему пришло на ум, что все его нынешние беды связаны с тем, что он нарушил это золотое правило. В следующее мгновение Том бросил взгляд в сторону кабинета Хэла Гринхольма и сквозь стеклянную стенку увидел, что его босс пребывает в одиночестве. Почему бы не договориться о поездке прямо сейчас? И Том решительно поднялся с места.
— Хэл, вы не против, если я на день-два смотаюсь в Цюрих?
— Что-нибудь задумал?
Клейтон попытался придать своему вранью хотя бы относительное правдоподобие. Швейцарский франк стоял по отношению к фунту на отметке «два сорок пять». Если разобраться, удобный момент, чтобы исследовать швейцарские перспективы и, возможно, заключить несколько контрактов по валютным продажам.
— По-моему, там сейчас открылось окно в мир больших возможностей.
— Твой приятель Ленгленд все еще в Цюрихе? — неожиданно осведомился Гринхольм.
«Твой приятель Ленгленд». У Тома екнуло сердце.
— Да, все еще там. — Он постарался, чтобы его ответ прозвучал как можно небрежнее.
— О’кей. Когда хочешь выехать?
— Чем раньше, тем лучше. Я уже пропустил неделю, а этим делом лучше заняться прямо сейчас, пока дела семейные снова не потребовали моего присутствия.
— Я не возражаю. Можешь отправляться.
— Благодарю.
— И знаешь что еще, Том?
— Что?
— Сочувствую тебе в связи со смертью отца.
— Благодарю за сочувствие.
