— И что же, по-твоему, подходит для роли «спутницы королевского следователя»? — съязвила она. — Бархат, шёлк или, может, золото? И, конечно, венок из роз для завершения образа?
Баррингтон нахмурился, но в его глазах все ещё читалась скрытая усмешка.
— Мне кажется, ты прекрасно справишься с выбором наряда. Главное — быть естественной. А я буду рядом, чтобы защитить тебя, если что-то пойдёт не так.
— Защитить меня? — Габриэлла закатила глаза, чувствуя, как нарастающее раздражение начинает пробивать её привычный саркастический барьер. — Спасибо за предложение, Баррингтон, но я сама могу справиться. И если ты думаешь, что я буду просто стоять в стороне и позволять тебе командовать — ты глубоко ошибаешься.
— Ты всегда можешь удивить меня, Габриэлла. В этом вся прелесть нашей совместной работы.
Она закатила глаза, чувствуя, как гнев и интерес смешиваются в её голове. Этот человек был абсолютно невыносим. Но и неотразим.
— Ладно, — наконец сказала она, поднимаясь из-за стола. — Если ты хочешь, чтобы я была твоей «спутницей», то мне нужно время, чтобы подготовиться. И, да, платье я выберу сама.
— Естественно. — кивнул он, вставая и направляясь к выходу. — Мне нужно на работу, весь дом в твоем распоряжении. Если вдруг понадобится мое непосредственное участие — ты знаешь, как со мной связаться. Просто направь мне мысленный зов.
Он вышел, оставив её в столовой, окружённую серебром и изысканными приборами. Габриэлла вздохнула, чувствуя, как волнение прокатывается по её телу. Предстоящий приём, опасные маги, тайная организация… всё это начинало напоминать шпионский роман. И, как ни странно, ей это даже немного нравилось.
Но одно она знала точно: в этот вечер Баррингтону не удастся просто так «использовать» её в своих планах. Она тоже будет играть. И у неё, безусловно, будут свои козыри.
Габриэлла знала, что этот вечер обещает быть далеко не простым. Её беспокоило не столько предстоящее столкновение с влиятельной магической знатью на приёме, сколько само присутствие Ариана Баррингтона. Он, с его всегда безупречной уверенностью, хищным контролем над ситуацией и непроницаемым взглядом, сводил её с ума. Но сегодня она решила: пусть знает, что не только он способен играть в игры. Она намеревалась ударить прямо в самоконтроль.
Когда Габриэлла спустилась с лестницы в гостинную, её роскошное платье в алом цвете мягко скользило по ступеням, как кровь по лезвию меча. Она видела, как глаза Баррингтона на мгновение расширились, и было ясно: его безупречное хладнокровие дало трещину. Алое платье с глубоким корсетом подчёркивало её фигуру настолько, что его дыхание чуть замедлилось, а длинный разрез на юбке, открывающий её стройные ноги, не оставлял сомнений в том, что сегодня она готова удивлять.
Габриэлла выглядела великолепно и знала это. Давно ли она использовала свою внешность как оружие?
Нет. Но, похоже, пора было вспомнить эти навыки.
— Такие платья еще не запретили законом? — наконец произнёс Ариан, его голос звучал с удивительной смесью восхищения и раздражения. Но главное — он потерял свою хладнокровную невозмутимость. Ей удалось его пошатнуть.
— О, разве ты не тот, кто обожает вызовы? — поддразнила его Габриэлла, подарив ему ироничную улыбку, от которой его хмурый взгляд потемнел ещё больше.
Она прекрасно знала, что его гордость была уязвлена, и чувствовала, что вызов был принят. В эту игру они ещё ни разу не играли. И она намеревалась вести в этом раунде.
Перед тем как отправиться на приём, Габриэлла настояла на короткой остановке в своей кондитерской. Баррингтон хмуро кивнул, считая, что она просто захочет взять какую-нибудь ненужную мелочь. Однако, едва оказавшись внутри, Габриэлла двинулась совсем в другую сторону. Оставив Ариана в кондитерской, она уверенно направилась в свой маленький тайник в задней комнате. Здесь, среди старых пыльных полок, она хранила несколько склянок с зельями, которые давно не использовала. Пожалуй, с момента её ухода из мира магии она не касалась этих зелий, но сегодня решила, что это тот самый вечер, когда они могут оказаться весьма кстати.
Она знала, что на приёме будет нелегко. Они оказались в центре опасной игры, где каждое неверное движение могло обернуться против них. Но если она намеревалась выжить и не дать Ариану командовать всем и вся, ей придётся действовать на своих условиях.
Когда Габриэлла вышла из кондитерской, её взгляд был абсолютно спокойным. Ариан, как всегда, стоял, скрестив руки, ожидая её возвращения. Он был слишком уверен в том, что контролирует ситуацию, слишком уверен, что Габриэлла будет следовать его правилам. Но она уже приняла решение: эта игра будет разыграна на её условиях, и он об этом узнает, но только в самый неожиданный момент.
— Всё готово? — спросил он, небрежно посмотрев на неё, словно ни минуты не сомневался в том, что она просто забрала «нужные вещи».
— О, полностью, — ответила она с лёгкой, почти невинной улыбкой.
